И каждый день после его занятий я просто валилась с ног. Немного спасал душ и крепкий кофе, который я заменила чай. И едва перешагнув за порог своей комнаты, я просто падала на постель и тут же засыпала крепким сном.
— Что такое? Не можешь пробежаться? Не видишь препятствия? Или считаешь, что не можешь?
— Сэр, скользко.
— Мисс Уильям, помолчите.
Полоса, сука, препятствий! Извините, вырвалось.
Я уже неделю мучилась с ней и всё безрезультатно. Только шишки и синяки набила. Сержант явно наслаждался декабрьским снегопадом и моим очередным провалом. За ночь поле покрылся скатертью мокрого снега, и вчерашняя чистая полоса препятствий покрылась слоем льда, став ещё сложней и как никогда травмоопасной. Хотя сержанта это мало волновало. Он лишь твердил: «включай псионику!». Что тут сказать, просто гениальный ответ не менее гениального учителя!
И как я пробегу через это, не получив травмы по всему телу?! Скажите «спасибо», что я вообще бегаю по пустырю, не боясь споткнуться и сломала ещё шею!
Так! Ладно… Ладно… Раз он говорит, что можно, значит, он что-то от меня хочет. Хочет, что я что-то поняла? Ну, или просто ждёт, когда сломаю себе пару рёбер, ногу, руку… шею, чтобы я больше его не беспокоила. Да… С него станется!
Так. Надо отдышаться и попробовать снова. Размяв ноги, поясницу и подув на озябшие руки, вновь встала на исходную. Как и все дни до этого, до старта я попыталась увидеть мир вокруг себя с помощью мысленно посылаемых псилиний. К собственному удивлению, что-то начиналось получаться, однако я все ещё была далека от «прозрения». Вспышкой появлялись кое-какие фрагменты мира, не более. Думаю, мне не хватает, как бы сказать, отклика и скорости обработки информации. Мой мозг не успевает обрабатывать, и, видимо, до конца не привык к псионике. А во время бега сделать это и подавно сложно. А я получала информацию о мире слишком поздно, чтобы успеть отреагировать. Пока же я как обычно опиралась на слух и на «грубые» очертания видимых объектов, которых очень легко спутать. Рискованно, но что ещё остаётся.
— Что такое? Боишься? Может, сдашься? Тебе стоит только сказать эти заветные слова: «я, не могу, сэр». И все твои мучения закончатся в этот же миг. К чему эти попытки? Хочешь доказать, что ты нормальная? Не тешь себя иллюзиями! — доносились слова сержанта, призывающие опустить руки.
Вот не надоедает человеку повторять одно и то же.
— Не слушай его, Анна, давай! — а с другой стороны кричала Кэс. — Впереди тебя восемь метров и флажки с радиус…
— Не подсказывать, мисс Уильям! Раз! Два! Три! — прозвучал свисток.
Ух… Понеслась.
К змейке я ещё приноровилась. Для слепой, уж тем более! Но видать сержанту пофигу, зрячая ты или нет, если выполняешь этот простейший элемент столь осторожно, то ты автоматически неуч и слабак. Чуть не поскользнувшись на последнем флажке, побежала к следующему элементу.
После змейки идёт обычный мост, но, блин, он был скользким! Едва дойдя до середины, я навернулась с него и здорово ушибла бедро. Благо, успела среагировать и ничего не сломала. Кажется. Резкая боль осадила всю ногу и мгновенно тело обдало жаром. Ругаясь и массируя ушибленное место, я тут же поднялась и заново прошла этот чертов мост! Чуть медленнее, но зато успешно. Далее меня ожидала стена. После падения даже бежать было больно, не говоря о том, что куда-то вскарабкаться. Но пока терпимо. Как бы то ни было боль — это хороший учитель.
— Ну! Ну! Время! — торопил голос сержанта рядом.
Вот бы у него горло сейчас заболело! В сердцах огрызнулась я на слишком громкий голос мужчины.
Я прибежала к стене, и сходу попыталась перелезть. Пальцы каждый раз соскальзывали и холодели, от того мышцы сводило болезненными судорогами. Мне было плевать на руки, плохо, что ноги упорно не находили надёжной опоры, соскальзывая с заледеневших щелей между дощечками стены. Да, стена — не сплошная, иначе было бы просто нереально. Но, блин, в высоту пять метров, это не шутки.
— Половина пути!
Тяжело дыша, я изо всех сил тянулась, чувствуя при этом все ноющие мышцы тела, которые будто бы стали каменными и тянули меня к земле. В ушах стояло только собственное сердцебиение, заглушавшее все звуки. Но я старалась контролировать псиволны, направлять их и увидеть, куда положить ноги и руки. Я тянулась по невидимым нитям к свету. И когда я была почти на вершине, внезапно скрутила ужасная боль в пояснице и я… сорвалась.
Я слышала крик Кэс словно в замедленной съёмке. А стуки сердца замедлялись, дыхание перехватило, появилось чувство невесомости. Я падала, да… Медленно. Но что-то было ещё. Не успела я ужаснуться, как резко привычный мрак исчез во вспышке света. Клянусь, я увидела тот мир, который потеряла после аварии. Это серое небо… Потом привычную тьму.