— Да… — голос Кэс вздрогнул. — Как нам тогда сообщили, произошел коллапс астрального разрыва. Никто из её команды не выжил. Они просто исчезли с лица земли вместе с разрывом и комплексом. Мы с отцом видели то место, и там правда, как будто кусок пространства просто удалили с реальности. Мне это никогда не забыть.
— Хм. Астральный мир… Надеюсь, нас не будут заставлять нырять туда. Но всё же интересно было бы взглянуть одним глазком.
— Анна… — донельзя серьезным голосом бросила Кэс.
— Ладно, не очень и хочется.
На минуту наступила тишина.
— Сколько дел мы закрыли?
— Четыре вроде.
— И все они были самые обыденные.
— Анна… — мотнула Кэс головой. — Учись радоваться маленьким победам.
— Да я радуюсь, просто не считаю это чем-то великим достижением, а вот если бы поймали того псионика.
— Да уж… То видение тебя явно не отпускает.
— Оно было уж слишком чуждым и опасным. Вот мы посетили несколько по-настоящему кровавых мест преступления, общались с теми ещё отморозками, но там и близко не было того следа. Нигде и ни у кого.
— Ты же явно что-то задумала, — закончила с сигаретой Кэс.
— Есть одна идея…
— Плохая?
— Ну… Просто сделаю то, что у меня лучше всего получается по жизни.
— Попытаешься спровоцировать его? Как?
— Через СМИ.
— Оо… Хех. Ладно, нас точно не похвалят. Ну, хотя бы посадят вместе.
— Эй… Это ради благого дела. Они же поймут? Поймут же?
— Как скажешь. Куда обратишься?
— Какая самая крупная у нас студия?
— Эм… Таймс? Хотя, вообще без понятия. У нас же есть связные вроде. Винсент, наверное, в курсе.
На поиски нужного СМИ мы потратили весь вечер. В конце концов, я связалась с тем же репортёром, который брал интервью у Винсента. Моника Вельтц оказалась энергичной особой и даже в столь позднее время ответила на мой звонок. Её голос сразу оживился, когда я представилась и сказала, что у меня новые сведения насчет тех смертей. Кстати именно она была автором тех статей о «самоубийцах».
— Вы хотите провести прямой эфир?
— Да. Можно сказать, это будет завуалированное обращение к преступнику.
— Хорошо. Вы согласовывали с руководством.
— Да, — без задней мысли соврала я. — Вы правильно задаетесь вопросами об этих самоубийцах, миссис Вельтц. Но тот, кто это совершил не стоит нашего внимания. Это просто забитый, испуганный подросток с манией величия. Рано или поздно он сам покончит со всем этим. Видите ли, такое не проходит бесследно. Вот я и хотел бы обратиться к нему.
— Можно даже неофициально, а в вашем блоге.
Монику явно заинтересовала эта мысль. Возможно это и ложь, но новый всплеск интереса к этим смертям будет обеспечена. И когда она достала телефон и начала эфир в своей странице, я обратилась к возможному псионику.
— … Ты ведь меня слушаешь, верно? И каково тебе жить с этими голосами в голове? Чувствуешь, как холод поступает всё ближе и ближе? Сдавайся. Ты уже проиграл.
Из личного дневника Нормана Либерти
Трудно с точностью определить тот переломный момент, когда твоя размеренная жизнь делает крутой разворот в самую худшую сторону. С высоты уже пройденных лет можно, конечно, понять, но не в сам момент пережитого. И не каждый справляется с последствиями при этом. Норман Либерти может это подтвердить.
Его перевели из элитной школы, отняв светлое будущее, роскошное жилье сменилось обычным, как у большинства, от хороших отношений с ровесниками и родителями не осталось и следа. Всего за один год. А кажется это было в другой жизни, когда полный жизнью любящий отец, успешный руководитель салона роскошных спорткаров, делал уверенные шаги в этом мире. Когда рядом верная скромная жена и любящая мать со смышленым и подающим надежды единственным сыном. Казалось, для него и его семьи открыты все двери, и они уверенно смотрели в будущее. По сути идеальная жизнь четы Либерти рухнула в одночасье. Фредерик Йохан Либерти попал в ДТП со смертельным исходом.
Возвращаясь мысленно в то время, Норман все чаще впадал в ярость. Он обвинял всех и вся, в первую очередь родителей. Не сразу, но постепенно. Резкая утрата благ, привычного комфорта и смена обстановки не пошли на пользу его психике и не самому крепкому здоровью. А Тереза, мать Нормана, совсем расклеилась и поддалась религии. Она постоянно жаловалась и ныла, думая, что сын её этого не видит. Но юноша всё замечал. Замечал и копил внутри себя. Ведь её Бог почему-то не помогал им. А значит, он ложный.