Кланяйтесь вашей женѣ.4 Скажите ей, что я прошу ее, любя, не спѣшить, не сердиться ни на кого, не обвинять, а, главное, — ничего не рѣшать впередъ, не для васъ прошу, а для нея. Цѣлую васъ, милый другъ. Я живу и хорошо, и дурно. Хорошо тѣмъ, что мирно и любовно, дурно — тѣмъ, что физически лѣниво и нечестно.
Л. Т.
Печатается по копии, хранящейся в AЧ. Впервые опубликовано в «Елисаветградских новостях» 1904, № 106 от 7 марта, стр. 2. По содержанию письма ставим его вслед за письмом Толстого к И. Б. Файнерману от 14—20 ноября 1886 г. и помечаем его, приблизительно, декабрем 1886 г.
Письмо И. Б. Файнермана, на которое отвечает Толстой, неизвестно.
1 Вероятно И. Б. Файнерман писал Толстому о своих распрях с женой, требовавшей от него развода.
2 О каком рассказе говорит здесь Толстой и увидал ли свет этот рассказ, установить не удалось. В одном из писем И. Б. Файнермана к Толстому, не датированном, но, повидимому, относящемся к 1886 г., есть упоминание об одном рассказе, который тот направлял Толстому. Вот что писал он по этому поводу: «Посылаю вам несколько исписанных листов про князя Блохина. Думаю продолжать» (АТБ). Возможно, что об этом рассказе и идет речь.
3 «Розочка» — дочь И. Б. Файнермана.
4 Жена И. Б. Файнермана — Эсфирь Борисовна.
Дорогой другъ Василій Ивановичъ!
Отвѣтъ вашъ на мое письмо огорчилъ меня. Я въ немъ прочелъ между строкъ слѣдующее: хорошо тебѣ разсуждать, какъ у тебя не болитъ. А когда сердце болитъ, то всѣ разсужденія ничто. Это не вѣрно. Вопервыхъ у меня болитъ за васъ, а во вторыхъ: все ничто, исключая жизни той, которая дана отъ источника жизни и которую каждый изъ насъ1 сознаетъ въ себѣ. И вотъ про эту жизнь я говорилъ и говорю. Если ложно, неправильно разсуждать объ этой жизни — она дѣлается мукой. Вѣдь это не я выдумалъ и не вы несогласны, a вѣдь это есть, какъ то, что есть солнце. Есть то, что дана жизнь и можно на нее смотрѣть, какъ на свою собственность, отдѣльную свою жизнь, и можно смотрѣть на нее и понимать ее какъ служеніе. Въ первомъ случаѣ и своя смерть, и смерть любимыхъ есть ужасъ, во второмъ — нѣтъ смерти, п[отому] ч[то] цѣль жизни не жизнь, а то, чему она служитъ. Отчего хозяйка не въ отчаяніи, что приготовленное ею2 съ такой любовью кушанье — съѣдаютъ. Чтобы съ ней было, если бы она полюбила такъ свое кушанье, что въ немъ бы видѣла цѣль? — Все дѣло въ томъ, какъ понимать жизнь. Можно быть плохимъ, лѣнивымъ слугою, но понимать себя слугою и тогда не страшно все то, что выпадаетъ на долю слуги; но если я понимаю себя бариномъ, хотя бы я дѣлалъ работу слуги, всякое напоминаніе мнѣ того, что я слуга, будетъ мнѣ ужасно.
Простите меня, голубчикъ, если слова мои оскорбляютъ васъ. Не могу я не писать того, чтò думаю, думаю любя васъ и стараясь проникнуть въ вашу душу. Чтò вы дѣлаете и намѣрены дѣлать? Что бы вы пріѣхали сюда въ Россію. Вообще бы перемѣнили жизнь.
Есть у меня знакомый богатый купецъ Сибиряковъ.3 У него есть имѣнье въ Самарѣ и тамъ онъ предлагаетъ людямъ, желающимъ работать, жить у него на землѣ. Кромѣ того, онъ устраиваетъ тамъ4 ремесленно-хозяйственную школу. Не согласитесь ли вы поселиться у него или не возьмете ли мѣсто учителя.
Цѣлую васъ, Лиз[авету] Алекс[андровну] и Колю.
Пишите въ Москву. Наши всѣ вамъ кланяются, и васъ любятъ. И жена тоже, настолько, насколько можетъ любить человѣка, передъ кот[орымъ] она виновата.
Л. Т.
Печатается по автографу, хранящемуся в ГТМ. Публикуется впервые. Датируется по указанию В. И. Алексеева (см. В. И. Алексеев, «Воспоминания», стр. 140. ГТМ).
Письмо В. И. Алексеева, на которое отвечает Толстой, неизвестно. Написано оно было в ответ на письмо Льва Николаевича от октября-декабря? 1886 г. (см. письмо № 590).
1
2
3 Константин Михайлович Сибиряков. См. прим. к письму № 349.
4
На это письмо Толстого В. И. Алексеев отвечал письмом, в котором писал: «Я с удовольствием занял бы такое место, о каким Вы пишете. Уж больно мне не нравится городская обстановка. Только, как бы это устроить? Я думаю поехать в конце января в Россию: так не лучше ли будет повидаться мне в Москве с Сибиряковым. Не будет ли это поздно? Напишите, пожалуйста. Письмо Ваше, писанное в ответ на мое, действительно, тронуло меня. Меня мучило постоянно, как вы не поняли моего чувства, не поняли того, что чувство мое не выдуманное, а естественное, ну такое, как чувство боли при каком-нибудь увечье. Ведь мне больно не оттого, что я так или иначе смотрел на жизнь, не так рассуждал, а потому что от меня оторвана часть моего личного живого существа» (из письма В. И. Алексеева — без даты. АТБ).
