ПСС. Том 64. Письма, 1887-1889 полностью

Сейчас получил ваше письмо, милый друг Поша, а у меня уж было записано в числе тех, кому надо писать: Поша. Письмо ваше я передам Маше.¹ Я говорю: передам, п[отому] ч[то] теперь 6 часов вечера, воскресенье, и письмо я получил за столом, а Маша обедает у Кузмин[ских]² и еще не возвращалась. Письмо я передам, но вычеркнул те последние слова из моего письма: они слишком как бы склоняют ее в пользу брака, а надо полную свободу. До сих пор я не сомневаюсь в том, что вы соединитесь, и вы пишете хорошо. Маша живет всё так же хорошо, твердо. Нынче жаловалась мне на себя, что она всё злится на всех. Значит, есть главное — высокое требование от себя и стремление к удовлетворению его. Она всё так же делает всё, что может: стирает, доит, месит и учит своих 6-х учеников, и всё так, чтобы никого этим не укорять. Я, впрочем, так же, как вы, пристрастен к ней. Лева приехал недавно, в студенческой фуражке, хочет поступать на медицинский факультет. Он после Маши ближе всех ко мне и он искреннее всех на вашей стороне. Был у нас Страхов и уехал,³ привез мне Сеть Веры Хельчицкого, напечатанная вся в листах, вся напечатана по-чешски, но по-русски приложенный перевод не кончен печатанием — около ¹/₃. Очень замечательное сочинение. Хотя я и многого ожидал от него, я не был разочарован. От Черткова получаю часто письма⁴ и сейчас буду писать ему. Работы мои письменные не подвигаются. Либо оттого, что здоровье хуже, либо оттого, что этого вовсе и не нужно, что я часто думаю.

Только бы избавил нас бог от лукавого, от дьявола. Он же «я» в Л[ьве] Н[иколаевиче] и в П[авле] И[вановиче]. Только бы не забывать, что жизнь моя ни завтра, ни на будущий год, ни в Ясной, ни в Москве, ни с Машей, ни без нее, а в служении Отцу везде, всегда и со всеми, — и хорошо. — Пишите про себя подробнее и о ваших гостях, и о соседях, и мужиках, и о себе и своих работах. Ну, прощайте, милый друг. Целую вас. Мой привет Вар[варе] Вас[ильевне].

Л. Толстой.

Датируется на основании записи в Дневнике Толстого 18 июня (см. т. 50).

¹ Письмо неизвестно.

² А. М. и Т. А. Кузминские лето проводили у Толстых и жили во флигеле, получившем название «дома Кузминских».

³ H. Н. Страхов уехал 14 июня.

⁴В подлиннике: письмо.

1889 г. Июня 1—20? Я. П.

Тронуло меня, милый, дорогой друг, наше свиданье в Москве,¹ тронуло ваше письмо, тронул ваш заезд к нам² и, наконец, карандаш, к[оторый] мне сейчас передала Kate! Это уже переполнило чашу моей нежности к вам, и вот пишу этим розовым листком — карандашом. Пишу, хотя писать нечего, кроме сообщения о нашем матерьяльном положении. Нечего, потому что духовное общение — разговор — не затеялось. Так вот затейте.

Я хотел вам писать из деревни, когда б[ыл] один. Хотел писать о Бирюкове, к[оторый], как вы верно знаете, хочет жениться на Маше. Они любят друг друга и так хорошо, как я желал бы, чтобы любили друг друга все женящиеся люди, т. е. они оба любят добро, одинаково понимают его и одинаково хотят жить не для себя, а для бога. Не скажу, чтобы меня радовал этот брак предполагающийся. Ce n’est pas le mot.³ Я нахожу, что это хорошо, что тут дурного ничего нет, но радости, восторга, как это бывает, не испытываю. Напротив, скорее опасения, но опасения только физические, за то, что Маша слаба и молода. К сожалению, жена смотрит на это враждебно и с раздражением, от к[оторого] страдают и другие, но больше всего она сама. Я надеюсь, что это пройдет. Насчет же брака думаю, что если это дело божье, то он совершится, а если нет, то тем лучше, что он не совершится.

Про себя скажу, что я нынешний год хотел посвятить тому, чтобы написать всё то, что у меня в голове и сердце. Иногда кажется, что мне хотелось написать п[отому], ч[то] думается, что я очень скоро умру. Я не противлюсь этой мысли, п[отому] ч[то] она, во всяком случае, очень выгодна. Прекрасная пословица: живи до веку и до вечера. Но до сих пор ничего еще не написал. Всё вожусь с писаньем об искусстве и значении его, к[оторое] представляется мне очень важным и к[оторое] всё более и более разрастается. И эта работа стоит на дороге другим, просящимся наружу; но есть внутренняя полиция, к[оторая] знает очень определенно, кому первому надо проходить, и ни за что не пропустит без очереди. — Вообще же про себя скажу, что я очень, очень счастлив, очень благодарен богу за его милости ко мне и с каждым годом и часом делаюсь счастливее. Мое желание писать всё только оттого и происходит, что хочется передать другим людям то, что нам всем дано и чего я так долго не знал и что делает всех нас счастливыми. «И научитесь от меня, что иго мое благо». Вот это-то, как я научился, хотелось бы передать. Целую вас, любя.

Л. Толстой.

Напишите о себе, о своих душевных интересах. Целую Софи.

Впервые опубликовано в ПТ, № 166. Датируется на основании упоминания о «заезде» А. А. Толстой и ее ответного письма от 21 июня 1889 г.

¹ 18 апреля Толстой приезжал на вокзал Николаевской ж. д. встретить А. А. Толстую, ехавшую в Воронеж.