Александр Иванович! Очень радуюсь тому, что вы продолжаете работать против пьянства. Брошюра ваша не дурна. Недостатки ее: литературный мало понятный язык — «конкурировать» и т. п. (этим недостатком страдают и наши брошюры, но надеемся исправиться в этом отношении), и другая ошибка — это описание хозяина, спаивающего непьющего рабочего. Этого, я думаю, не бывает. Бывает, что работник и не думает пить, а стакан хозяина наводит его на пьянство. Хорошо бы переделать брошюру, поправить недостатки и другие, к[оторые] всегда найдутся, и вновь напечатать у Сытина в Москве. Я тогда предложу ее ему. Народное чтение против пьянства может содержать в себе: 1) краткое, понятное, не очень обремененное цифрами изложение истории обществ трезвости в Англии, Швеции, Америке или в одной из этих стран и указание на возникающие у нас такие общества: наше, ваше, Рачинского.1 2) Описание за 20, 30 или 50 лет бюджета пьющего и непьющего семейства. Вывести в цифрах и что стоит вино на праздниках, свадьбах, крестинах и т. п. и потом среднее пропиваемое членами семьи и еще вытекающие из того прогулы. И под конец несчастные случаи болезней, преступлений, смертей в том и другом семействе. Это была бы очень хорошая и полезная работа. Только надо стараться быть сколько возможно более правдивым и не преувеличивать. Всей душой желаю успеха вашей прекрасной деятельности; насмешки, о которых вы говорите, есть самый лучший признак того, что деятельность достигает цели.
Лев Толстой.
Знаете ли вы статью Бунге в 1-м № Русск[ого] Бог[атства], хорошо бы ее изложить популярным языком.
Печатается по копии. Дата копии.
Ответ на письмо от 30 мая 1889 г., в котором Ярышкин сообщал о высылке Толстому брошюры о вреде пьянства («Общественные отравители») и просил «указать программу лекций для народного чтения против пьянства».
1 Сергей Александрович Рачинский (1833—1902), известный педагог и деятель народного образования (см. о нем т. 63, стр. 79); в конце 1880-х годов организовал в Татеве, Смоленской губ., общество трезвости.
Дмитрий Федорович!
Благодарю вас за присылку вашей книги. Очень бы желал исполнить ваше желание, но книги мои, могущие интересовать вас, запрещены, и те экземпл[яры], кот[орые] есть у меня, постоянно в чтении, и я не могу сразу удовлетворить вашему желанию. Книги религиозно-философск[ого] содержания: — «В чем моя вера?» и «О жизни» у меня есть теперь здесь; первая по-немецки1 и вторая по-французски.2 Книга же, наиболее подходящая к содержанию вашего труда, «Что ж нам делать?», у меня есть в Москве по-английски.3 Две первые — я вышлю, если вам угодно, теперь; третью же осенью. XII же том, в к[отором] напечатаны выдержки, допущенные цензурой, из книги «Что ж нам делать?» я высылаю вам. Еще существуют два сочинения: критика догматического богословия и перевод и соединение 4-х евангелий с примечаниями, кот[орые] не напечатаны и составляют две большие рукописи. Эти рукописи я не могу доставить вам, но полагаю, что их можно будет достать на время для прочтения в книжном складе Посредника в Петербурге, если не теперь, то осенью, когда вернутся заведующие складом.
Книгу вашу я еще не успел прочесть, но надеюсь сделать это, так как предмет ее огромной важности, очень интересует меня и, за[гля]нув в нее, я убедился, что найду в ней много для себя нового и поучительного.4 —
Желаю от души успеха в вашем полезном труде.
16 июня.
Лев Толстой.
Дмитрий Федорович Щеглов (1830—1902) — педагог и писатель, член Императорского археологического общества; автор книги «История социальных систем», СПб. 1889 (два тома).
Ответ на письмо Щеглова от 10 июня 1889 г. (см. о нем запись от 15 июня 1889 г. в Дневнике Толстого — т. 50).
1 «Worin besteht mein Glaube». Aus dem russischen Manuscript übersetzt von Sophie Behr, Leipzig 1884.
2 «De la vie. Seule traduction revue et corrigée par l’auteur». Paris. C. Marpon et E. Flammarion, éditeurs, s. a.
3 «What to do?». Translated from the russian by Jsabel F. Hapgood. New York, 1887.
4 Щеглов послал Толстому второй том своей книги. О чтении ее см. запись в Дневнике Толстого 16 июня (т. 50).
Большое спасибо вам, дорогая Леонила Фоминична, за письмо ваше и за письмо Маше,1 и за носки. Это такие носки, лучше, приятнее которых ничего нельзя желать. Ношу и поминаю вас. —
