Как странно, ваше письмо с укором меня в том, что я желаю смерти, пришло почти в одно время с письмом с такими же укорами от Черткова.2 Черт[ков] прочел это у Стэда,3 но я не помню, когда говорил вам. Но страннее всего, что письмо ваше пришло в то время, когда я действительно часто думал об этом, желая смерти и упрекая себя за это. Вы совершенно правы, и то, что вы мне говорите, я сам говорю себе, и когда говорю, то освобождаюсь от этого соблазна. — Вас как будто удивляет это; но вы не удивляйтесь, а думайте обо мне, как о человеке слабом, исполненном пороков, тех долгов, кот[орые] прошу Отца отпустить мне, чтобы они не мешали мне служить ему; и бывают минуты, именно те, когда вполне ясно, сознательно отпустишь должникам своим, т. е. вступишь в то состояние, когда никого не можешь осуждать, когда и сам освобождаешься. Но часто давит всё прошедшее, все долги. Вы думайте обо мне, как об очень дурном человеке, желающем быть очень хорошим, и тогда вы не будете удивляться, и всё вам будет понятно.
Радуюсь на ваши письма и на ваше душевное состояние, выражающееся в них. Что милый В[асилий] В[асильевич]?4 Напишите о нем поподробнее, если вы видаете его.
Лебединский огорчает вас. Это напрасно. Мир зажжен Христом и горит. Если каждый из нас сознает то, что он горит, не препятствует, а радуется и содействует своему горению, то это всё, что нужно. Нечего огорчаться о том, что от меня не зажигается та свеча или те дрова, к[оторые] рядом со мной. Если мир горит и я горю, то они загорятся, не от меня, но загорятся. Я замечал даже, что только сомнение в том, что я горю, вызывает особенную заботу о горении другого. Только делай по отношению себя то, что тебе свойственно, люби бога
Любящий вас Л. Т.
Поклон вашему мужу.
Впервые опубликовано в ПТС, I, № 145. Датируется на основании записи в Дневнике Толстого 18 июня (см. т. 50).
1 Письма неизвестны.
2 См. прим. 2 к письму № 382.
3 См. прим. 4 к письму № 305.
4 В. В. Медведев. См. прим. 7 к письму № 325.
5 Многоточие в подлиннике.
388. Г. А. Русанову.