Анна непонимающе смотрела на этих двух… нет, не человек, не мужчин, не существ… на этих двух ангелов… или архангелов, как их там правильно… стоящих друг напротив друга в струях света и тьмы. Семь сияющих колонн успокаивали. Хотелось быть рядом с ними — такими незыблемыми и в то же время лёгкими и нежными, как детские сны.
От Сашки… Михаила… исходило ощущение спокойной взвешенной и неторопливой мощи. Сатана, казавшийся теперь его братом-близнецом, упрямо набычился, исподлобья сверкая глазами на едва заметно улыбающегося Михаила.
Михаил… старший из братьев… он бился с Сатаной в незапамятные времена… он низвергнул его в ад…
«Иисус тоже ангел! — пронеслось в голове. — Неужели он похож на этих двоих своих братьев?»
Ей казалось, что она кружится, как песчинка в струях ослепительных прожилок света и столь же тонких, лохматых струях тьмы, переплетавшихся, свивающихся друг с другом, то одолевая, то отступая… образуя невероятный водоворот, в котором неслись галактики и созвездия, дробясь и смешиваясь, низвергаясь куда-то в немыслимое небытие, погибая и возникая повсюду. Наверное, так выглядели первые мгновения Большого Взрыва, того самого поворота ключа, которым Отец создал и закрутил весь этот мир.
Анна почувствовала, что теряет сознание от ужаса и восторга, раздавленная колоссальным, поистине космическим потоком бытия. На мгновение её мозг взорвался, захлёстнутый
Она была раздавлена. Её смело. Она перестала существовать. Чувствуя, как проваливается в небытие, последним проблеском сознания, последними крохами любви, — такого слабого человеческого чувства, — она тянулась к семи сияющим столбам, пронизывающим вечность… к третьему слева… который был её дочерью!
Живой человек не может быть ангелом…
…Она сидела на неправдоподобно мягкой траве. Солнце приятно грело спину. Небольшой костёр пощёлкивал сосновыми ветками. Дым от него был почти не виден в ярком дневном свете. Анна оглянулась, пытаясь понять, что происходит. Она видела огромное поле, усеянное весёлыми ромашками. На горизонте вставали чётко очерченные тёмно-синие горы с сияющими снегом вершинами. Над ухом деловито прожужжал шмель и плюхнулся на жёлтую сердцевину, сходу ощупывая хоботком маленькие ворсинки тычинок. Она видела всё отчётливо и ясно, как будто воздух стал необыкновенно прозрачным. В ярко-синем небе где-то высоко-высоко весело кувыркались птицы. Пахло молодым свежим клевером и сочной травой.
— Догоняй! — крикнул за спиной знакомый голос. Анна обернулась, мгновенно задохнувшись от счастья. Вдали по траве бегала сияющая Мёрси, ловко уворачиваясь от визжащих детей. Одна косичка Леночки расплелась, а Феденька потерял свою красную бейсболку, нагнулся за ней, не удержался, упал и засмеялся. Кристинка на ходу остановилась, увидев лопоухого кролика, выскочившего из-под ног Кондратьева. Вся орава дружно завопила. Кролик, перепуганный таким вниманием, дал стрекача.
— Резвится молодёжь, — сказал довольный Илья, сидевший рядом. — Пойду-ка и я с ними покуролесю. Ты сиди-сиди, отдохни немного. Вон, бледная какая…
Он прикоснулся к её голове, поправив выбившийся из-под косынки локон, легко поднялся и пошёл по траве. Кузнечики прыгали из-под его ног, — какая-то мелкая птаха села к нему на плечо и завертела головой, выглядывая что-то. Илья шёл здоровый, красивый и сильный и его отросшие за время блужданий в тумане волосы колыхались на ветру. Анна хотела побежать за ним, но её охватило такое спокойствие, что его смело можно было назвать истомой. Двигаться не хотелось. Хотелось сидеть и смотреть на дружную компанию, резвящуюся в напоённой солнцем траве.
Потом, она, наверное, задремала… потому что, подняв голову, увидела, — совсем не удивившись, — двух молодых людей, присевших напротив. Сашка… то есть, Михаил… и его брат… почти близнец. Наверное, Сатану можно было бы принять за Михаила — то же лицо, покрытое шрамами, те же могучие мышцы… да только в изгибе его капризного рта, в надменном взгляде голубых глаз, в немного манерных движениях, чувствовался какой-то трудно определяемый изъян. «Словно красивый плод… прогнивший с одного бока», — подумала Анна, всё ещё чувствуя себя где-то во сне.
— Вот вы какие, оказывается… — наконец, сказала она, переведя взгляд на задумчивое лицо Михаила. — Ангелы-архангелы… молодые создатели вселенной…
