К станции Усть-Лабинска поезд подкатил во тьме. Автобусы, и так-то в этом городке считавшиеся вымирающим видом транспорта, не ходили. Боб еще раз безрезультатно отзвонился Людочке из автомата и двинулся в путь пешком. Дом ее родителей был темен и пуст. Только лаяла из будки промерзшая до костей собака. Боб походил вокруг, недоумевая, неужели обе телеграммы, одна посланная из Лондона, другая - из Москвы, не дошли. Выходило, что так. Рядом с домом он обнаружил свежие следы от машины - суда по всему, родительской "Таврии". Значит, хозяева недавно куда-то уехали. Прождав полчаса в надежде на их возвращение, Боб двинулся обратно на станцию: холодно было нестерпимо, да и собака, лаявшая не переставая, начинала уже задыхаться. План был - поспать на вокзале до утра и предпринять вторую попытку. Но ему суждено было осуществиться лишь наполовину. За ночь утомленного долгой дорогой Боба будили шесть раз. Четыре - милицейские патрули, каждый из которых подолгу рассматривал паспорт американца, а потом задавал классический вопрос: "Сколько стоит у вас в Штатах пачка "Марлборо". В первый раз Боб ответил правду - пять баксов. Но потом решил мстить - с каждым новым патрулем накидывал к цене по одному "зеленому". Последний сержант, возвращая паспорт, со вздохом почесал под форменной фуражкой и сказал Бобу, что не поедет в Америку.
Дважды Вовку тревожил такой же сиделец, как и он, только престарелый, неопрятный и немного свихнувшийся. Он постоянно вздыхал, покачивался на лавке из стороны в сторону, не отрывая глаз от табло с расписанием движения, и причитая по поводу опоздания своего поезда. Глядя на него, можно было решить, что он родился и состарился на этой лавке и уже не чает с нее убраться. Вопрос о цене на "Марлборо" мужика не мучил, его занимало нечто более важное. Ровно в пять часов утра он ткнул Боба крепким пальцем в бок и спросил:
- Сколько времени?
- Пять, - пробормотал Боб.
- Неправильно! - заявил сиделец, и переадресовал вопрос дремавшей рядом с ним бабке с огромным баулом.
Та подтвердила, что сейчас пять часов утра, и услышала в ответ: "Неправильно!". После чего между двумя людьми, уставшими от долгого сидения на неудобных лавках, плохого вокзального духа, трескотни игровых автоматов и мерцания неверного света пожелтевших на службе лампочек, разгорелся спор. Под него Боб прикорнул было, но тут же получил новый тычок в бок - сиделец призвал его в свидетели:
- Сколько времени, ты сказал?
Боб глянул на часы:
- Половина шестого.
- Я же вам говорил! - торжествующе воскликнул мужик, свернулся калачиком в своем ватнике и, наконец, уснул.
А у Боба сон как рукой сняло. Он вышел на улицу и двинулся к дому любимой. Замутненное станционными миазмами сознание на воздухе прояснилось, по телу разлился утренний бодрячок. Боб весело шагал, попирая своими "кроссами" сорок пятого размера предрассветный полумрак и серые лужи, и в полголоса декламируя считалку из "Алисы в стране чудес":
"Humpti-Dumpti sits on the wall,
Humpti-Dumpti had great fall.
All kings horses & all kings men,
Cannot Humpti-Dumpti gether again..."
(Шалтай-Болтай сидел на стене,
Шатай-Болтай свалился во сне.
Вся королевская конница, вся королевская рать
Не могут Шалтая, не могут Болтая,
Не могут Шалтая-Болтая собрать.)
- Студент, что-ли?! - Из проулка прямо перед Вовкой вывалились три здоровенные качающиеся фигуры. Сырой и холодный туман вмиг потеплел от запаха пота, машинного масла и богатырского дыхания. - По-немецки говоришь...
Боб присел на месте. Нарваться в столь безлюдный час на троих здоровенных колхозников, которым вполне могло не хватать на выпивку, в его планы не входило. Ближайший к нему мужик - даже в тумане видно было, насколько он рыжий и конопатый - показал гниловатые зубы:
- Гуляешь, студент?
- Да, - Вовка лихорадочно размышлял, как построить линию поведения. Постараться скрыть акцент или наоборот упирать на свою заграничность? "Может, посмотрят паспорт, скажу, что пачка "Марлборо" стоит полдоллара, но сейчас в Америке модно курить "Приму" и разойдемся по-хорошему?..."
- А мы тоже гуляем! - выкрикнул из-за спины рыжего тощий детина поменьше, - Раз ты студент, значит, в курсе. Где здесь Полярная? А то мы ларек с водкой найти не можем.
- Не знаю, я не местный.
Троица загоготала:
- Шо, настолько не местный?!
- Я из Америки, - Вовка решил делать упор на дружбу народов, - Я не знаю, какие тут у вас улицы.
Мужики развеселились еще сильнее:
- Да какие улицы, звезда Полярная где? Мы решили по звездам ориентироваться. А тебя каким ветром занесло? Ты че, белый эмигрант - вон как по-нашему шпаришь?