Мы помолчали - что тут скажешь? А потом пошли за пивом. Времени, конечно, было уже много. Но нет такого угла в России, где нельзя купить пару пива в любой час ночи или дня. Ну, если, конечно, в этом углу живет хотя бы один мужик.
Не пинайте саксофониста...
Я вышел на свет Божий только к обеду - хорошо, что сегодня никаких пар в расписании у меня не стояло, и можно было спокойно выспаться. Морозец с утра прихватил лужи, на мертвых клумбах сквозь окурки и желтые пучки погибших цветов блестели, как лакированные, комья грязи. Солнечные блики играли в пятнашки на их поверхности. За ночь в углы зданий и бордюров намело холмики сухой белой крошки - слабое напоминание о том, что на дворе стоит зима. В этом году она выдалась теплой, температура и в январе болталась где-то между -3 и +3 по Цельсию. Но хоть дожди шли редко - и на том спасибо.
Я собирался идти за пивом: после двух дней пьянки дома у Ивана у меня в кармане оставалось рублей пятьсот, и часть этой суммы необходимо было срочно перевести в жидкую валюту.
Я миновал общаговскую вахту, спросив, не возвращался ли Бац. С тех пор, как они с той девушкой вместе вышли из кафе, известий о нем не было. Вахтерша сочувственно покачала головой.
- А может, он у девушки какой? - участливо поинтересовалась она.
- Того и боимся... - пробормотал я под нос.
Русские говорят, в ногах правды нет. Раньше я всегда удивлялся - а что, в заднице есть? Но сейчас понял - это именно так. Едва я прошел пару метров по обледенелому асфальту, как голова закружилось, и пришлось присесть на лавочку.
Кстати, в этой стране я сделал своего рода открытие. По представлениям индийцев жизнь на Земле развивается, поочередно минуя четыре эпохи: Сатьяюга, Двапараюга, Третаюга, Калиюга. Последняя - эра смерти, время кровавой богини Кали. Но у русских есть эра похуже - Похмелюга. Слава Богу, она короткая и ее несложно перевести в банальный запой. Сейчас посижу немного и пойду переводить.
Рядом на лавке сидел мой знакомый еще по прошлому приезду - марокканец Басам, оливковокожий красавчик, любимец женщин и известный второгодник, уже дважды уходивший в академический отпуск. Басам был одет по сезону: в толстый кожаный тулуп мехом внутрь, в огромную ушанку, подвязанную шерстяным шарфом, в брюки, под которыми легко угадывались несколько слоев трико и теплых подштанников. Костюм полярника дополняли сапоги, сильно смахивавшие на унты - где он их раздобыл в этих южных широтах?! И рукавицы толстые, как у космонавтов. Из-под отстегнутого козырька ушанки марокканец подозрительно следил за кружащейся в воздухе ледяной пылью.
- Привет, - сказал я.
- Одеваться надо - это вам не Африка... - в ответ пробормотал Басам, делая сильные ударения в словах, и вытер нос свиной кожей перчатки. - Один марокканец вот так не оделся, простыл и умер.
- Где? У нас в университете?
- Нет. Вообще умер. В принципе.
Я покивал - еще бы, как не простыть при двух градусах ниже нуля принципиальному марокканцу!
- Вова, - Басам критически осмотрел мою синтипоновую куртку, шапку-"пидорку" и кроссовки, - твоя мама не зарадуется, если ты домой вернешься и там сдохнешь.
- Из-за простуд? Или в принципе? - Поинтересовался я.
- Зря шутишь, один знакомый марокканец...
- Тот же?..
- Нет, другой. Он так же шутил, а потом пожил с русскими и заболел нехорошей болезнью. До сих пор лечится.
На это мне ответить было нечего. Басам помолчал еще немного, а потом подытожил:
- Сдохнуть можно в это общежитие.
- Не в это, - поправил я, - в этом.
- Да в любом их общежитие сдохнуть можно! Один парень вон подраться хотел, а потом упал и сдох. Правда, он русский.
- Как сдох? У него же припадок был, его в больницу увезли, - я догадался, что Басам говорит о том задире, который едва не начистил морду Бацу.
- Не знаю, - Басам сделался совсем мрачным, - может, в больнице и сдох. Кто его разберет.
- Ладно, - я встал, задницу через тонкие джинсы и впрямь подмораживало, - пойду за пивом. А то один американец напился с русскими, а утром не пошел за пивом и сдох.
Басам понимающе покачал головой и поцокал языком:
- А потом пошел и снова ожил. Я его знаю. Его Бобом зовут. Хороший парень.
Мы рассмеялись.
Но дойти до ларька в углу маленького крытого рыночка, что располагался сразу за территорией университета, и днем и ночью снабжая его население не очень качественными смесями из спирта и воды, мне не удалось. На площадку перед общагой въехал белый "Нисан". Он остановился впритык к лавке, нам даже пришлось на шаг отступить от нее. Сквозь тонированное лобовое стекло я различил знакомый силуэт - это была Люда. Кажется, она плакала. Водительская дверца выпустила на волю и еще одного знакомого персонажа. Челюсти у нового парня моей возлюбленной были сжаты так плотно, что это походило на прикус пираньи. Небольшие глаза глубоко ввалились и смотрел на меня как-то странно, вскользь.
- Привет... - я не успел договорить, этот гад оказался рядом и врезал мне с разворота кулаком в лицо.