- У тебя сутки, чтобы скрыться, потом мы им позвоним, - продолжил он.
- Мне жаль, - мне действительно было жаль. Всего - и этой дурацкой поездки, и того, что теперь придется уносить ноги, и своей распухшей морды. - Если хочешь, двинь меня еще раз. Сопротивляться не буду.
Мой противник криво усмехнулся и чуть подался вперед, будто соблазнившись предложением. Но тут же остановился:
- Если захочу, сделаю это без твоего согласия. Понял?!
Они сели в машину и укатили.
Басам поцокал языком и покачал головой:
- Проблемы, Вова?
Я кивнул.
- Ничего, все в жизни проходит. Вместе с жизнью. Это один умный марокканец сказал, ты его не знаешь.
Я постарался улыбнуться и вообще держать голову повыше. В этих словах действительно есть доля правды. Правда, Басам кое-чего не договорил. Тот марокканец, наверное, уже умер - ведь, похоже, это происходит почти со всеми знакомыми Бассаму марокканцами.
Под сочувствующими взглядами арабов я покинул гавань общежитского дворика и взял курс на "путеводный маяк" - пивной ларек на углу рынка. В голове вертелись планы от упаднических до самых героических - наплевать на все и никуда не ехать! В конце концов, не в милицию же Ашот пойдет - доказательств-то у него нет. Хотя... вот дурак! На том долларе моих отпечатков куча, если они, конечно, не залапали его "по самое не хочу"...
Впрочем, идти Ашоту никуда не надо. Найдет меня скоро - ведь Люда же догадалась, где искать, и поставит на счетчик. У них это первое дело.
Я ткнулся носом в телогрейку на спине здоровенного мужика, стоявшего в очереди за пивом. От спины воняло потом и еще чем-то неприятным - придется потом нос помыть. Мужик был вторым, а потому уже через пару минут я приник губами к холодному, чуть разбавленному хмельному напитку. Блаженство ухнуло в низ живота ледяной волной, утихомиривая поселившуюся там тупую боль от удара, и вернуло жизни пастельные оттенки. Хор-рошо! Есть зерна истины в исконно русских увеселеньях! И зло можно воплотить во благо, и похмелье - в наслаждение. Сейчас возьму еще одну, и на свежую голову подумаю, как быстрее отсюда свалить...
Стоп! Мысль, пришедшая ко мне, разом испортила все удовольствие. А не получится ли так, что я уеду, а Ашот и его друзья (судя по словам Люды, он был не один) возьмутся за Мея, Свана и Баца? Последний глоток я выплюнул обратно в кружку, поставил ее на стол и почти бегом бросился на вахту в общагу. В затылок мне смотрели укоризненные глаза потрепанных жизнью, не чистых и давно не трезвых завсегдатаев пивной точки: уж если решил не допивать, так зачем плеваться? Ни себе, как говорится, ни людям...
- Йо-ху! - Ли выжал газ на "Урале" до конца, оставляя Торма далеко позади. Движок у него был, что надо. Они двигались по дороге к Ростову, преодолевая в среднем 40-50 километров в час. Большего не позволяла дорога, местами она была еще ничего, но по большей части вся покрыта ямами и выбоинами в асфальте. Сейчас они как раз пересекали редкий участок, где покрытие недавно сменили, и Ли не удержался от желания проехаться с ветерком.
Утро уже почти наступило. Они выехали пораньше, как только стало достаточно светло. Хотелось к вечеру уже прибыть в Ростов, чтобы избежать еще одной небезопасной ночевки в пути. Солнце неслышно подкралось к плоской степи с выжженными ковылями, чтобы вот-вот неожиданно выскочить из-за края горизонта. Серая блеклая равнина сначала пожелтела, а потом начала окрашиваться в рассветные тона - еще совсем чуть-чуть, будто на ведро сильно разведенной темперы добавили всего каплю розового, но уже различимо для глаза.
Одежду Торма полоскал теплый ветер, забирался за пазуху, шевелил волосы на груди и в подмышках. Голову он перевязал найденной в поклаже байкера красной банданой - чтобы буйная с проседью темно-каштановая шевелюра не лезла в глаза.
Они ехали уже третий день, успев пересечь Саратовскую губернию и почти всю Ростовскую. Ночевали в придорожных гостиницах-крепостях, здесь же покупали продукты. Во время остановок Торм обучал Ли искусству контроля при кормлении. У того получалось неплохо, к сегодняшнему утру он почти не превысил норму, которую установил для него Торм. Каждый раз, когда парень сматывал с него нити, он задавал им разную степень интенсивности, движения, световой насыщенности. Это было сродни занятиям на тренажерах. Конечно, полевое испытание - куда серьезней, но Торм был доволен юношей. Прежняя практика медитации, школа бойцов, а может, и просто восточные корни парня давали надежду, что тот пройдет срок обучения очень быстро. Последнее было важно, ведь Торм не знал, что ждало его впереди. Он чувствовал только, что ЭТО приближается.