Ли не был его учеником. Лишь случайным молодым проклятым, с которым переплелась его судьба - если что-то в этом мире происходит случайно. Но коль скоро Торм принял ответственность, он обязан был сделать все, чтобы уберечь молодую душу от срыва. А такой, как ему казалось, вполне возможен. Ли говорил, что не желает причинять зло простым людям. И это было правдой. Но Торм чувствовал, что когда парня припирают к стенке, он может запаниковать. Страх был постоянным спутником юноши, Торм видел его - паразита, притаившегося на самом дне души. И готового при первой возможности высунуть из своего логова белесую слепую голову. А в жизни транса балансировать на грани приходится часто, и с таким "сожителем" нужно распрощаться.
Было и еще кое-что, что тревожило Торма. Несмотря на отрицание образа жизни "диких", Ли привлекали их теории. Сообщество, построенное на паразитизме, всегда ищет себе оправдание. Постулат ли это о превосходстве класса или нации над другими - сама идея об исключительности присутствует обязательно. "Дикие", как знал Торм, почитали себя вершиной эволюции, верхней ступенькой пищевой пирамиды, наиболее развитыми из человеческих существ. Но и внутри собственного вида они стремились к разделению. И во многом положение среди себе подобных у них определял "принцип первородства".
Когда-то ("дикие" склонялись к мысли, что произошло это в период рассвета Инквизиции) самый первый вампир положил начало их роду. Кто он был и откуда пришел, неизвестно. Но вот какую жизнь он вел - можно предположить. Тот человек был вынужден много путешествовать, скрываясь от карающей длани Церкви, и имел власть над женщинами. Скорее всего, у него было потомство: в Европе ли, в Азии ли, в России ли, но где-то гены Первого бродили до сих пор. В прошлые века никто не претендовал на звание потомков пра-паразита. Но в середине двадцатого века один не добитый Советской Армией фашист обратил внимание на редкость среди трансов тех, кто трансформировался без посторонней помощи. Эти люди обычно обладали не только большей живучестью, но и способностями, превосходившими обычные. Следующий шаг в рассуждениях был логичен: возможно, они и есть потомки пра-паразита. У этой идеи была одна неприятная сторона - проверить наличие гена можно было, только оставив трансформирующегося без подпитки, а за редким исключением это означало смерть.
Жертву выбирали не просто так. Обычно это был человек с очень плотным, ярким коконом. За такими следили и брали на особый учет. Или использовали для аккуратного питания, или, если вдруг подмечалось нечто необычное, брали в оборот. У тех, кто мог носить ген паразита, порой проявлялись спонтанные способности к разматыванию чужих энергетических линий. Обычно это происходило в моменты стресса или острой опасности, которые специально устраивались для кандидата.
Впрочем, в последние годы "дикари" поприжали хвосты. "Шавок", как презрительно называли они тех, кто отказался от разбоя, становилось все больше, они стремились уберечь новообращенных, привлечь их в свои ряды. И если удавалось не упустить время после обращения, удача была на их стороне.
В 2021-м году состоялся общий сбор наставников Евразии. Были разработаны правила отношений с людьми-донорами, за соблюдением которых полагалось следить специальным представителям в каждом крупном населенном пункте. "Волков" объявили вне закона. За умышленный отказ от соблюдения правил безопасности питания полагалась смерть.
Позже к договору присоединилась Америка и страны Африки. Австралии, часть которой в результате катаклизмов в то время как раз ушла под воду, и где шла тяжелейшая борьба за выживание, сейчас было не до этого. Впрочем, закрытому государству-континенту удалось добиться гораздо большего, чем всему остальному свету. Австралийские проклятые давно ввели жесткий карантин на въезд трансов с других континентов. И особую квоту внутри страны: трансов должно быть ровно столько, чтобы оказывать влияние на политику и экономику - не больше. Запрет на бесконтрольное распространение исполнялся неукоснительно.
Вскоре после подписания договора от беспорядочной массы "диких" откололся изрядный кусок тех, кто принял правила игры. Оставшиеся поняли, что им брошен вызов, и пощады не будет. Они не решились выступать в открытую, затаились, ушли в тень. Но само то, что новые проклятые продолжали появляться, и их даже стало больше, подтверждало: в каждом уголке мира есть свои мародеры, при случае не упускающие возможность вырвать жизнь из чужого тела.