Спати Буасса вразвалочку подошёл к Акимцеву. Было видно, что этот привыкший к городским удобствам, когда-то тучный человек за последнюю неделю сильно похудел. Несмотря на явное пренебрежение со стороны Рамона, он вызывал у старшего лейтенанта невольное уважение. Ведь мог же сбежать на "Комарове" но не сделал этого. Это был единственный старший офицер армии Зангаро, который остался с ними.
- Спати, у нас в лодках всего двадцать посадочных мест. Ты можешь взять с собой только пятерых.
- Я не брошу своих, - гордо ответил майор. - Я дам Вам проводников, а с остальными пойду на юг, в Габон. Вы сможете нас переправить на тот берег? Это не займёт много времени.
Акимцев кивнул. Река делила Зангаро на две изолированные области, и на том берегу у людей майора появлялся шанс выжить.
- Но лодки уже загружены, - возмутился Рамон, враждебно относившийся к майору.
- Мы должны им дать шанс, - произнёс по-русски Акимцев. - Разгрузи пару лодок: тогда сможем перевезти всех людей майора в два приёма.
- Мы потеряем время.
- Не больше, чем если вышлем дозор к грузовику.
Рамон закачал головой, не соглашаясь с командиром, но приказ выполнил. Переправа четырёх десятков человек через Зангаро заняла около часа.
- Прощайте, Спати! Счастливо Вам добраться до границы, - он крепко пожал майору руку. - А может всё-таки с нами?
Буасса отрицательно замотал головой.
Акимцев убедился, что все его люди сели в лодки, и завел подвесной двигатель. Заработал второй мотор, третий, четвёртый... Вереница невиданных доселе плавсредств отвалила от берега и начала свое путешествие вверх по широкой мутной реке. Они прошли под левым берегом, на котором ещё копошились люди Буассы. Их было человек тридцать, может больше. Они сновали вдоль берега, суетились и жестикулировали, разбирая остатки груза.
- Какие у них шансы добраться до границы, Рамон? - спросил Акимцев.
- Никаких.
Люди Буассы скрылись за поворотом реки. Поверх равномерного пыхтения подвесного двигателя Акимцев мог слышать пение птиц. Расслабившись, он наблюдал за стайкой пичуг с серебристым хохолком, которые летели перед его лодкой. Все три уровня растительности тропического леса были ясно видны на каждом берегу. Орхидеи свисали со второго, среднего яруса деревьев, в то время как нижний облюбовали кормораны и зимородки. Акимцев опустил свой палец в воду, и он покрылся коричневым налетом! Маленький тощий солдат покачал головой предостерегающе:
- Не надо совать руку в воду, там - крокодил. - И действительно, через две минуты он заметил уродливые морды. Река постепенно сужалась, распадаясь на рукава, извиваясь и прокладывая свой путь сквозь тропический лес. Почти незаметно растительность сгустилась. Сквозь сплетение ветвей над головой Акимцев все еще мог видеть небо, но вскоре он перестал следить за маршрутом, пока река изгибалась на излучинах, змеилась назад, как бы ловя свой хвост, потом неожиданно делала поворот в противоположном направлении. После каждого Долгого Дождя река могла течь по совершенно другому руслу, отличному от того, которым она следовала несколькими месяцами ранее. В сезон дождей новые протоки открывались, старые - закрывались, местами образуя заводи. Излучина сменяла излучину, перекат следовал за перекатом. Они были бесконечны. Когда лодки огибали излучину, за ней открывалась другая, за ней - третья. Казалось, что река была против него, как и все на Чёрном континенте. Спустя некоторое время Акимцев окончательно осознал, что от его карты немного проку, поскольку протоки, по которым двигался к северу, с воздуха попросту не видны.
По мере того как река сужалась, она, казалось, бежала быстрее, протоки становились глубже, но пахли хуже: зловонием ила и гниющей растительностью. Течение усиливалось по мере того, как берега становились выше и водоросли скребли по днищу. Ветви над головой теперь сплетались вместе так, что река становилась более сырой и темной. Караван опасно маневрировал среди плывущих вниз по течению мертвых ветвей и протопленных гниющих деревьев. Для того, чтобы избежать столкновений на носу лодок встали люди. Они во всю орудовали слегами, отталкивали брёвна и ветки. Это была очень утомительная работа. Одно неосторожное движение и резиновая лодка могла нарваться на сук, который мог пропороть дыру в днище или борту. Слава Богу, что в всё пока обошлось без происшествий. Он стал просчитывать различные варианты своих действий, но так и не пришёл к окончательному решению. Когда наступили вечерние сумерки, река изогнулась вверх и вправо. Одна лодка напоролось на корягу. Надо было делать остановку, чтобы сберечь лодки от столкновения с сучьями и покормить людей. Караван вошёл в лежавшую наискось в узкую протоку, над которой по какой-то прихоти природы разошлись ветви деревьев. Их верхушки выделялись на голубом небе, как тёмный рисунок на фарфоре.
