Корсиканец повернул голову и увидел белую женщину лет тридцати. Светлые волосы, славянские скулы, легкий загар сразу возбудили корсиканца. На ней были линялые джинсы, подчёркивавшие соблазнительные формы. Обветренные руки с обломанными ногтями и заскорузлые пятки, торчавшие из бабуш, несколько портили общую картину, но...
- Да, мадмуазель!
- Мадам, - сказала незнакомка. - Ядвига Зумбах. Вы Жан-Батист Лангаротти?
- Да.
- У меня для Вас есть письмо!
- Я его жду. Где я могу с ним ознакомиться?
- У меня в номере. Пусть это выглядит со стороны так, - она притянула Лангаротти к себе и поцеловала его в засос. - Милый, идём! - сказала она так громко, чтобы слышал весь зал.
Земмлер и Лангаротти встретились только за завтраком.
- Ну ты даешь, Жан-Батист, - сорвался немец. - Я с трудом надыбал какую-то семитку, а тебе сразу достался джекпот! Научи!
- Да нет здесь ничего сложного, - отшутился корсиканец. - Тебе нужно сменить национальность: французы всегда куртуазнее бошей...
- Га-га-га! - засмеялся в ответ Курт.
- Извините, господа, - прервал их беседу портье. - Из аэропорта просили сообщить, что ближайщий самолёт в Абиджан вылетает через три часа, а рейс в Дакар - только вечером.
- Закажите нам такси, - вальяжно распорядился Земмлер. - Нам в порту нужно забрать свой багаж, а потом мы оба поедем в аэропорт.
На причале их встретил Вальденберг с озабоченным выражением на лице:
- Не скучай, Карл! - Земмлер хлопнул земляка по плечу. - Встретимся в Остенде через двадцать дней! Надеюсь, у тебя всё в порядке?
- Да. Багаж доставлен в аэропорт, - произнёс капитан ровным голосом. - Его не осматривали.
- Отлично, дружище! Тебе удалось найти команду?
- Пока нет. Рассчитываю набрать завтра! В худшем случае доберу во Фритауне!
- Смотри, береги нашу собственность!
- ???
- "Тоскану"!
- Ага!
Аэропорт в Уарри был слабым подобием Хитроу. Несмотря на глубокую провинциальность, здесь в баре наливали очень неплохой виски. Наёмники, у которых была куча времени до отлёта плотно засели в нём.
- Классный ты мужик, Жан-Батист! Даром, что лягушатник.
- Я к лягушатникам имею такое же отношение, как и ты! Моя родня на Корсике поджигает у них дома и плюёт им в пиво! Не люблю я их...
- Аналогично! Давай дёрнем за братство по оружию! К чёрту лягушатников!
- К чёрту!
- Скажи, Жан-Батист, а что так к тебе липнут бабы?
- Секрет знаю!
- Какой?
- Всё время молчу!
- Они же любят ушами!
- А для этого не надо слов! Смотри! - корсиканец достал свой любимый нож и стал точить о ремень. Вдруг в зале вылетов аэропорта на несколько минут стало очень тихо. К их столику подошла женщина в форме стюардессы и вежливо обратилась к корсиканцу:
- Мсье нервничает?
- Ну, что Вы, мадам, нет! Просто точу нож, - он проводил её лукавым взглядом и добавил специально для Курта:
- Учись старик, надо просто быть стрёмным. Тогда тебя будут любить вивандье. Им это нравится, особенно здесь, в Африке...
- Вивандье? Полковые шлюхи? Здесь в Африке? - не понял приятеля немец.
- Объявляется посадка на рейс до Абиджана, - прозвучал голос диспетчера.
- Ну прощай, старик! Авось свидимся! - Лангаротти крепко обнял Земмлера.
- Не забудь мой почтовый адрес, - крикнул вдогонку немец.
- Не забуду. Береги себя! - раздалось в ответ.
Только когда абиджанский рейс оказался в воздухе, Лангаротти задумался о Ядвиге и вспомнил о письме, которое она ему передала. Ознакомившись с его содержанием, корсиканец был несколько встревожен. В письме Лолы сообщалось, что кто-то его настойчиво разыскивает в Марселе. "Неужели я где-то прокололся с Томаром. То меня сдал Ру?". Немного поразмыслив, он решил, что путь в Марсель ему, пожалуй, заказан. А Лола всё-таки молодец, быстро сообразила, хотя и б...ь.
- Надо будет где-нибудь немного пересидеть, - пробормотал он, вызвав удивление в глазах своего соседа. - А пока надо выполнить все поручения Кота.
