- Что он там делает? - спросил Шеннон у подошедшего к нему доктора Мильтадеса, который не спеша взял бинокль и стал рассматривать этого субъекта.
- Кушает, - голос доктора был абсолютно спокоен, можно сказать, безмятежен. - Мне кажется, он ест высушенную змею.
- На таком солнцепеке?
- Насколько я понимаю, этот старик спрятался от соседей. Я здесь не первый раз и знаю местные нравы.
- Зачем?
- Боится, что отнимут. Пожрет и выйдет к своим. Здесь кормят либо больных, либо работников. Остальные перебиваются сами...
- Что же тут такое творится?
- Как? Вы не знаете, сэр? - по-прежнему спокойно произнёс доктор. - Правительство Кимбы решило ликвидировать миссию в Ханипе и два года назад перевело сюда и гипносерий, и кожно-венерический диспансер. Затем сюда стали отсылать всех хронических больных, а меня назначили его куратором после ого, как отсюда сбежал последний фельдшер....
- Первый раз слышу о гипносерии, - честно признался Шеннон.
- А, это! Бельгийское изобретение. Создан для того, чтобы уничтожить человеческий резервуар сонной болезни. Здесь больные собраны вместе, и зараженные мухи кусают уже больных людей. Зато каждый укус такой мухи здесь означает верное заражение. Когда заедем в Ханипу спустите накомарник на лицо и шею, берегите руки, а ещё лучше поскорее уезжайте со своими людьми отсюда.
- Почему?
- В Ханипе все больные: среди них вы можете подхватить и проказу, и сифилис, и оспу. - А вы, Хуго?
- О, я принял столько противоядий и прививок, что сам могу всех покусать, - скривился доктор. - Кроме того, здесь находится богатый клинический материал, мсье. Как-нибудь я напишу диссертацию...
Шеннон подал сигнал к движению вперёд и полез в кабину. Несколько минут спустя колонна въехала на длинную улицу. Она была пуста. Кот вылез из кабины и подал сигнал солдатам, чтобы те оставались на своих местах. Доктор Мильтадес надел на полковника марлевую повязку и повёл за ограду диспансера, огороженный полусгнившим плетнем.
- Разве трудно перелезть через этот жалкий забор?
- Для больных и трудно, и незачем, мсье. Их дело умирать, мсье, они это знают. Сюда доставляют больных только после наступления второй стадии.
- А именно?
- Сначала заразившиеся замечают нарастающую утомляемость, вялость, потерю памяти. Какое-то время они живут и работают, как обычно. Потом начинаются приступы бредового состояния: больной бросается на всех. Его сажают на цепь или спускают в яму. Временами он рычит на людей, часто дремлет и всё время дрожит. Это уже наш материал. При объезде района патруль берёт такого больного с собой и доставляет сюда. Затем наступает третья стадия - сонливость. Больной сначала спит часа два после обеда, потом - после ужина и завтрака. Так он спит часов двадцать в сутки. Затем наступает последняя стадия - постоянный сон, потеря сознания. Смерть у этих больных тихая, Вы сейчас это увидите сами, мсье...
- Сколько же длится болезнь?
- По-разному: полгода, год. Потом они умирают...
Двор диспансера представлял собой раскаленное солнцем поле, густо покрытое обшарпанными кустами, жалкими шалашами и испражнениями. Тошнотворный смрад стоял в воздухе, тучи мух облепили кусты, шалаши, людей, валявшихся на загаженной земле. Казалось, что эта злосчастная земля шевелилась от несметного количества муравьев, жуков и крыс. Шеннона поразила худоба людей и откормленность паразитов.
- Что же никто не убирает территорию изолятора?
- Здесь остался только один священник, который регистрирует новых больных и отпевает мёртвых. Согласно правилу, больные должны убирать за собой сами.
- И никаких помощников?
- Нет, кроме тех, кто варит и носит пищу.
Они пошли к церкви, где над трупом молился священник. Увидев посетителей, он прервал молитву и подошел к ним. Так втроём они бродили под палящим солнцем, осматривая больных, сидевших и лежавших на земле. На солнцепеке сидел мальчик, широко раскинув ноги и руки и откинув голову на спину. Легкая дрожь пробегала по изможденному телу. Мальчик спал.
- Он завтра-послезавтра умрет. Воспаление мозга, мсье. Признак конца.
По земле ползла тощая женщина. Е глаза были закрыты, а передвигалась она как краб, но медленно.
- Куда она ползет?
- Никуда, мсье, - ответил священник. - Так себе, ей что-то снится.
- А почему она так исхудала?
- Пройдите вот туда, мсье, и вы поймете.
Они остановились у шалаша. Прислонившись спиной к жерди, поддерживавшей крышу, спал живой скелет. У его ног стояла миска с едой, а изо рта торчала лепёшка. к
- Вот смотрите! Его утром насильно кормили, но он заснул, так и не дожевав завтрака.
- С куском во рту?
- Как видите, мсье.
- А эти? Спят или умерли?
Доктор Мильтадес и пощупал пульс:
- Умерли.
- Вечером, - добавил священник, - их отнесут его на кладбище.
Шеннон его спросил:
- Откуда здесь столько цветов? Кто их насадил здесь, монахи что ли?
- Что Вы, мсье! Зачем? Просто почва здесь жирная, вот цветы хорошо растут.
