- Проклятые болтуны, - вырвалось у майора. - Честно отвечу: мне ничего не известно о планах нашего командования в Заливе. Если хотите, спрашивайте у Петрова! Он прибудет в лагерь со дня на день. А точнее, когда закончим расширение взлётной полосы. С ним будут члены правительства Зангаро в изгнании. Это уже точно по Вашей части, Сергей Александрович!
- Спасибо, Борис Николаевич!
- Вот что ещё, - помялся Лунёв. - Вы здесь человек новый. Всего не знаете...
- Что-то не так?
- Да, нет. Просто я хотел Вас предупредить об одной местной особенности.
- Какой?
- Здесь в Африке если кто-то дорвался до важного поста, все учреждение будет забито его родственниками или теми, кто сможет ему дать хорошую взятку. Зато родню своего предшественника он немедленно выкинет с насиженных мест.
- Вы не преувеличиваете, Борис Николаевич?
- Нет, - печально ответил майор. - Нынешний губернатор провинции - этому типичный пример, хотя и числится активистом...
- Вы уверены?
- Да. Когда мы начали строительство этой базы, было решено соорудить несколько гражданских объектов. Во-первых, для того, чтобы был повод завозить сюда строительные материалы и технику, а во-вторых, чтобы наладить прямые связи с местным активом. Мне прислали досье на всех более или менее важных чиновников и влиятельных лиц Гинкалы. Я их изучил и сделал выводы. Только и всего! Вы представляете, он насадил свою родню даже в обществе богано-советской дружбы...
- Вы, по-моему, слишком мнительны, Борис Николаевич! Спокойной ночи!
- Спокойной ночи, товарищ Голон!
Акимцев очнулся в абсолютно белой комнате. Тихо гудел вентилятор, вокруг двигались люди в халатах. Один посмотрел его зрачок и по-русски произнёс:
- Кажется очухался...
- Слава Богу, свои, - промычал Евгений и вновь провалился в сон. Вместе с ним к нему вернулись воспоминания о последних днях в джунглях. Проводник по имени Алек уговорил туземцев той деревушки на краю леса их приютить. Евгений вспомнил каким чудом её жители посчитали магнитофон Рамона. Вытянув шеи и выпучив глаза, они смотрели на маленький ящик. Они слушали его несколько вечеров подряд, пока окончательно не сел чудом сохранившийся запасной аккумулятор от радиостанции. Каждый вечер они собирались вокруг Рамона и терпеливо ждали, когда он нажмёт кнопку. Как только начинала играть музыка, все вздрагивали и пятились назад, потом, локтями отпихивая друг друга, лезли вперед и замирали. Это повторялось из раза в раз. Как пояснил Алек, жители деревни считали, что в ящике сидит маленький человечек, который поет живым голосом. Музыка вызывала у простодушных туземцев оцепенение и испуг: они считали, что это крики какого-то неизвестного им зверя. Поэтому с первыми аккордами кольцо людей медленно раздвигалось, задние вставали на ноги. Но когда тот голос делал паузу или шепотом произносил последние слова тоски и отречения, раздавался взрыв хохота. Все смеялись до слез, указывая пальцами на ящик и одобрительно кивая головой. Маленький человечек, запертый белыми начальниками в коробке и жалующийся оттуда, не вызывал у них ни малейшего сочувствия! Желая укрепить свое влияние на носильщиков, Акимцев объяснял им, что это добрый дух, пока он жив, все будут живы и счастливы. Поэтому, когда полностью разрядился аккумулятор его маленький отряд был вынужден ретироваться из деревни.
За те дни, что отряд пробыл в безвестном сензале винду посреди гилеев, люди Акимцева набрались сил. Теперь они вновь двигались по лесной дороге, более смахивавшей на слоновью тропу. Когда она закончилась, Алек повёл отряд вверх по узкому руслу мелкого ручья, окаймленного со всех сторон колючими кустами. Когда они достигли его истоков, Акимцев был обескуражен зрелищем, открывшимся с гребня. Отрог за отрогом чередовались с глубокими лощинами, местность напоминала руку, растопыренные пальцы которой были повёрнуты на юго-восток. По карте торная тропа шла по ровному месту с небольшими перепадами по высоте, но теперь оказалось, что всё время придётся петлять по холмам и долинам с крутыми спусками. Перепад высот был не велик - всего триста-четыреста метров, но...
- Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, - грустно пошутил Евгений.
- Что? - спросил рамон.
- Присказка такая,- пояснил Акимцев. - Ей уже полтора века, если не больше...
