Из дальнейших расспросов выяснилось, что патрульные организовали в Ривьере митинг. Желая отличиться перед новой властью, поселяне устроили пирушку. Как подозревал Шеннон, все, включая бойцов патруля, изрядно надрались. Тем не менее, ла Крете с трудом запихал солдат в грузовик и повёл его дальше на юг. Это произошло часов в пять вечера, когда спала жара. Больше в Ривьере о них никто не слышал. Выудив всю информацию из путанных пояснений ривьерцев, Шеннон приказал двигаться дальше. Следующим на их пути лежал посёлок Дюма, на которым заканчивалось гудроновое покрытие. В нём было полсотни домиков и две небольшие церквушки. Квадратные глиняные хижины, крытые кусками ржавого железа или потемневшим, запылившимся тростником, вытянулись по обе стороны дороги. Окна без рам и стёкол закрывали деревянные ставни. Большинство домов казались покинутыми, многие, казалось, были совершенно запущены и разрушались. Рядом с другими на обочину были выставлены ярко раскрашенные корзины - а вдруг кто-нибудь из проезжающих купит? Желтые шелудивые собаки, безразличные ко всему на свете; роющиеся в пыли курицы; дети со вздутыми животами, взрослых на улице не было ни души...
Когда машины въехали на площадь, их встретили такая же пустота и безлюдье. В самом её конце он обнаружил наконец домик, дверь которого была открыта. Это был убогий кабачок с облезлой жестяной вывеской, на которой еще можно было невозможно разобрать слова. Заглянув внутрь, Шеннон обнаружил старуху и нескольких ребятишек. К его великому удивлению, она объявила, что мсье Омер сию минуту выйдет. Это был маленький человечек с усталыми глазами и явной примесью европейской крови, торгующий всякой всячиной. Лавочник принял его, как долгожданного друга и торжественно провел к бетонному зданию, стоявшему на отлете. Но деревянной террасе стояла мебель начала столетия - обитые красным плюшем стулья, резные шкафы, изящные столы, покрытые вязаными чехлами диваны. На первом этаже было только одно большое помещение с голыми стенами. Посреди комнаты стоял круглый столик, окруженный четырьмя венскими стульями.
- Чем богаты, тем и рады, - сказал хозяин по-французски и предложил сесть.
Он исчез и вернулся мгновение спустя с двумя бутылками местного пива.
- Чем богаты, тем и рады, - повторил мсье Омер наливая пиво сомнительного цвета, да к тому же теплое.
Шеннон молчал, цедя пиво.
- Чем богаты, тем и рады, - опять произнес он, - но что тут поделаешь? Конец Дюма, конец Зангаро... Земля пустеет... Подумать только, здесь осталось двести жителей. Всего двести человек там, где раньше жили две тысячи! - Рассказчик на мгновение запнулся, а потом продолжил. - По всему городу можно видеть бетонные фундаменты. Вы знаете, что это такое?
Шеннон стало не по себе, когда он, сидя за столиком в большой голой комнате, посмотрел в окно и дверь на поросшую травой улицу, где виднелись заброшенные остовы домов. Из них многие покрылись плесенью и источены непогодой. Он с грустью представил себе, сколько людей покинуло город, а то и погибло от стихийных бедствий и преследований Кимбы.
- Вы думаете, что это остатки строений, снесенных или поврежденных ураганами и пожарами?
Наёмник, наконец, отхлебнул пива и кивнул.
- Ха-ха! За одним-двумя исключениями все эти фундаменты -- незавершенные творения, несбывшиеся мечты, дело рук какого-нибудь местного прожектёра. Сколько я их перевидал на своём веку! Окрыленный особенно хорошим заработком, каждый плантатор спешил заложить новый дом таких размеров, что проект заведомо был обречен на неуспех. Причин для этого много: нехватка материалов, неспособность хозяина скопить достаточно денег или просто из-за того, что все предприятие ему надоело, не считая кучи других, столь же уважительных причин. Только здесь, в Дюма, вы насчитаете больше десятка подобных памятников оптимизму и горячности местных жителей. Лишь в одном случае такой монумент нашел разумное применение: Мой сосед Фанри сделал из своего фундамента, внушительного сооружения метровой высоты, свинарник...
Шеннон сосредоточенно пил пво и молча слушал болтовню лавочника.
- Никто не хочет здесь оставаться. Все уезжают в Габон. Загляните в бары Кларенса. Там вы найдете всё местное население... Иногда, растратившись, соседи возвращаются, чтобы собрать со своего участка немного какао, кофе, заготовить копры или ещё как-нибудь подзаработать, а потом исчезают снова. Знаете, сколько поселений в Стране Кайя?
Мсье Омер вопросительно посмотрел на наёмника. Тот пожал плечами.
- Семьдесят восемь. А сколько в них мужчин? Четыре тысячи пятьсот! Из них две тысячи - десь, в Ривьере, Дюма и Русе. Остается две тысячи пятьсот на семьдесят пять сензалов, или по тридцать три мужика на деревню! Тридцать три!
Не желая обижать словохотливого торговца, Шеннон, как мог, хвалил его дом и пиво, стараясь перевести разговор в нужное русло. Но это никак не удавалось. Начальника спас Лангаротти, который вошёл в лавку.