- О, я принял столько противоядий и прививок, что сам могу всех покусать, - скривился доктор. - Кроме того, здесь находится богатый клинический материал, мсье. Как-нибудь я напишу диссертацию...
Шеннон подал сигнал к движению вперёд и полез в кабину. Несколько минут спустя колонна въехала на длинную улицу. Она была пуста. Кот вылез из кабины и подал сигнал солдатам, чтобы те оставались на своих местах. Доктор Мильтадес надел на полковника марлевую повязку и повёл за ограду диспансера, огорженный полусгнившим плетнем.
- Разве трудно перелезть через этот жалкий забор?
- Для больных и трудно, и незачем, мсье. Ведь они далеко от дома. Их дело умирать, мсье, они это знают.Сюда доставляют больных только после наступления второй стадии.
- А именно?
- Сначала заразившиеся замечают нарастающую утомляемость, вялость, потерю памяти. Но они еще работают и живут, как обычно. Потом вдруг наступает приступ бредового состояния: больной бросается на всех, он невменяем. Его сажают на цепь или спускают в яму. Временами он рычит на людей, часто дремлет и все время дрожит. Это уже наш материал. При объезде района полицейский патруль берёт такого больного с собой и доставляет сюда. Затем наступает третья стадия -- сонливость. Больной сначала засыпает часа на два после обеда, потом после ужина, наконец, и после завтрака. Спит часов по двадцать в сутки. Все заканчивается наступлением последней стадии -- сном круглые сутки, переходом сна в потерю сознания. Смерть у этих больных тихая, вы сейчас увидите, мсье.
- Сколько же длится болезнь?
- По-разному: полгода, год.
Двор диспансера представлял собой раскаленное солнцем поле, густо покрытое обшарпанными кустами, жалкими шалашами и испражнениями. Тошнотворный смрад стоял в воздухе, тучи мух облепили кусты, шалаши, людей, валявшихся на загаженной земле. Казалось, что эта злосчастная земля шевелилась от несметного количества муравьев, жуков и крыс. С первого взгляда поражала худоба людей и откормленность паразитов.
- Что же никто не убирает территорию изолятора?
- Здесь остался только один священник, который регистрирует новых больных и отпевает мёртвых. Согласно правилу, больные должны убирать за собой сами.
- И никаких помощников?
- Нет, кроме тех, кто варит и носит пищу.
Они пошли к церкви, где над трупом молился священник. Увидев посетителей, он прервал молитву и подошл к ним. Так втроём они бродили под палящим солнцем, осматривая больных, сидевших и лежавших на земле. На солнцепеке сидел мальчик, широко раскинув ноги и руки и откинув голову на спину. Легкая дрожь пробегала по изможденному телу. Мальчик спал.
- Он завтра-послезавтра умрет. Воспаление мозга, мсье. Признак конца.
По земле ползла тощая женщина. Е глаза были закрыты, а передвигаелась она как краб, но медленно.
- Куда она ползет?
- Никуда, мсье, - ответил священник. - Так себе, ей что-то снится.
- А почему она так исхудала?
- Пройдите вот туда, мсье, и вы поймете.
Они остановились у шалаша. Прислонившись спиной к жерди, подпиравшей крышу, в шалаше спал живой скелет. У его ног стояла миска с едой, изо рта торчала лепешка.
- Вот смотрите! Его утром насильно кормили, но он заснул, так и не дожевав завтрака.
- С куском во рту?
- Как видите, мсье.
- А эти? Спят или умерли?
Доктор Мильтадес и пощупал пульс:
- Умерли.
- Вечером, - добавил священник, - их отнесут его на кладбище.
Шеннон его спросил:
- Откуда здесь столько цветов? Вы их насадили, что ли?
- Что вы, мсье! Зачем мне? Просто почва здесь жирная, вот цветы хорошо растут.
У самого выходу, шеннон остановился. Среди невероятно пышной клумбы лежала девушка лет восемнадцати с содранной кожей. Из красного кровавого мяса кое-где торчали белые кости. Миллион муравьев ожесточенно пожирали спящую, которая еще дрожала и дергалась.
- Чего же вы не уберете ее? - спросил он священника.
- Нельзя. Она еще не умерла. Ведь существуют правила, мсье. Официальное положение. Я не хозяин здесь. Вся обслуга диспансера - заключенные. Они отбывают тут срок. Вот и все.
Люди и муравьи, небо и смрад, крысы и цветы. Шеннон хотел закурить и не смог: слишком дрожали пальцы...Он залез в кабину "унимога" и приказал ехать дальше.Они медленно въехали на перевал и остановились - дорога прошла через седловину перевала и резко пошла под уклон. Через двадцать миль она закончилась, упершись в гилеи.
- Возвращаемся на перевал, - приказал Шеннон. Машины поползли назад в горы. К закату они с трудом дошли до перевала. Здесь заночевали. Утром полковник осмотрел местность и понял, что здесь находится ключ к внутренним районам Зангаро: восемь -десять человек с пулемётами и снайперскими винтовками здесь легко могли остановить вдесятеро сильнейшего противника. Он связался с базой и сообщил: