Рано утром вертолёт сделал прощальный круг над долиной, где располагался повстанческий лагерь. Она простиралась на два километра в длину и на километр в ширину, и нигде не было видно не только кустиков, но даже сорняков. В лучах восходящего солнца, он казался игрушечным. Палатки выстроились стройными рядами, точно их муштровал прусский капрал, а вокруг них тянулась отличная ограда -- проволока в шесть рядов на врытых в землю столбах, вертолётный круг, сторожевые вышки. Между палатками росли апельсиновые деревья и пальмы; земля была усыпана орехами. Фельдшер сидел рядом с советником. Это был необычно жизнерадостный и плотный человек, с коротко остриженными сивыми волосами, на котором болтались грязные штаны, куртка и шлем. Он будто-бы ждал вопрос, с которым к нему обратился Голон.
- Сергей Александрович, дорогой мой. То, чему Вы вчера были свидетелем в Винебете - не единичный факт. Это могло возникнуть только в определенных условиях, главным из которых является существование народного сознания особого, исторически сложившегося. Он присущ не только одной Африке. Что-то похожее я встречал у нас в Бурятии. Знаете, в родовом обществе кровные связи играют особую роль. Ими определяется нечто большее, чем поверхностные взаимоотношения людей; сознание общности происхождения объединяет их в сплоченную, монолитную группу. Адюльтер порождает опасность именно её целостности. Тайная связь представляется наиболее страшной, потому что никто не может упредить возникновение невидимой трещины в общине. А она неизбежно обнаружится позднее и причинит непоправимый ущерб роду. К тому же адюльтер нарушает отношения не только между живыми. Им вносилась смута в отношения между родом и его предками, которые, согласно верованиям винду, защищают сородичей от несчастий - голода, болезней, нападений. Появление в общине человека, не связанного с предками какими-либо узами, возмущает духов - хранителей рода и порождает непрекращающуюся полосу бедствий. Опять-таки, когда адюльтер оставался нераскрытым, члены рода не могут предупредить его последствия. Жесткое осуждение адюльтера поучительно сопоставить с отношением к бездетности. Бездетность обычно покрывала позором и женщину, и ее мужа, а бездетных женщин много в Африке: у одних дети погибали в преждевременных родах, у других -- в младенчестве от болезней. У винду в таких случаях обращаются к ведунам. Те обычно подтверждают, что беда вызвана злой судьбой. В отцовском роду женщины совершается обряд, призванный умилостивить его предков-хранителей. Приносятся жертвы, за которыми следует ритуальное омовение женщины; а злая судьба как бы символически изгоняется этим обрядом очищения.
-- ВИЗИТ "КЛАВДИИ"
Как-то рано утром в порт Кларенса вошла красавица яхта. Дул утренний бриз, и она, спустив паруса, медленно скользила по тёмной водной глади, используя моторы. Солнце уже окрасило её верхушки мачт, но сам корпус ещё находился в тени берега и поэтому её название было невозможно разобрать. На расстоянии двадцати метров от пирса она заглушила двигатели и бросила якорь. Это был первый иностранный корабль, зашедший в бухту после революции, поэтому двое солдат мирно спавших у входа на причал сразу всполошились. Их светлые мундиры белыми пятнами выделялись на фоне тёмного берега. Капитан видел, как один из охранников, взяв винтовку наперевес поспешил к причалу, а второй куда-то побежал. Он снял фуражку и стал с интересом наблюдать за берегом. Это был крепкий мужчина лет сорока со светло-русым военным бобриком волос на голове. В его собранной фигуре безошибочно угадывалась офицерская выправка. Загорелое бесстрастное лицо со слегка изогнутыми выцвевшими на солнце бровями ничего не выражало. Узкий подбородок, прямой нос, похожий на грачиный клюв, щёточка усов над бескровными губами, светлые, стального оттенка, невыразительные глаза и двойная вертикальная морщинка у переносицы какбы дополняли облик капитана. На нём был в неновый, но безупречно вычищенный и даже элегантный морской китель хорошей шерсти. Сзади него сгрудилась вся небольшая команда яхты: моторист и оба матроса. Они стояли на мостике и сдержанно посмеивались за бестолковой суетой, возникшей на берегу: к причалу стали сбегаться негры. На них были надеты рубашки, шорты и юбки из ткани с простым рисунком и ярчайшей расцветкой. Некоторые из них размахивали руками и что-то кричали. Поэтому издали эта толпа напоминала многоцветный красочный хоровод.
Тем временем, солнце взошло над дальними горами и осветило бухту. Капитан с удивлением обнаружил, что его корабль находится в бухте не один: к ветхому деревянному причалу был кормой пришвартован двухмачтовый каик с облупившейся по бортам краской, на котором красовалась надпись: "Гвенко".
- Интересно, в каком состоянии движок у этого корыта? - произнёс моторист, стоявший сзади.
- У тебя скоро появится возможность выяснить это, Ганс, - бросил через плечо капитан. - Мы здесь, по-видимому, задержимся до завтра.
- Посмотрите на его флаг сэр,- вдруг сказал один из матросов. - Никогда такого раньше не видел.