Тут старик углубился в генеалогические тонкости происхождения мальчишки, но Шеннону это было не интересно. Он не знал местных обычаев, но слышал о различных традициях наследования власти. Во многих из них дядя по матери и его происхождение играли важнейшую роль в выборе правителя. Он взял с широкого листа, служившего ему тарелкой, обугленный кусочек неизвестной еды и бросил его щенку, изводившему его умильным взглядом. Его лапы были растопырены, хвостик ходил словно маятник, а шёрстка была ровной и гладкой, совсем не такой, как у остальных собак. Щенок набросился было на еду, но его оттолкнула облезлая собака. Она подсунула свою морду к столу, принюхиваясь к импровизированному блюду наёмника. Он бесцеремонно пнул её. Собака отбежала прочь. Кот протянул ещё один обгорелый кусочек щенку. Он подкрался поближе, обнюхал угощение и боязливо огляделся по сторонам. Уверившись в отсутствии соперников, маленький хищник обнажил клыки и стремительно бросился на добычу. Он нанёс поразительно точный укус: в пальцах остался крохотный кусочек мяса.
Ой-йе,- воскликнул он, стряхивая на землю уцелевшую крошку. Щенок устремился за ней. - Забавная зверушка...
Он наблюдал за происходящим вокруг и думал, что, как правило, народ развившийся до состояния варварства, обычно в нём и застревает. Особенно здесь, в джунглях, где конкуренция в борьбе за выживание исключительно высока. Тебя всё время кто-то пытается съесть, а найти, что съесть самому не так просто. Хотя, в принципе, всё относительно. На родине происходит что-то похожее. Шеннон улыбнулся своим мыслям. Это заметил Кан, который воспринял это на свой счёт и хлопнул в ладоши.
- Бвана Шено, - торжественно произнёс он. - Вы подарили мне гордость!
- Спасибо, Кан. Я знаю, что за проявленную щедрость Буюнге придётся заплатить высокую цену. Но ты доказал, что твой род достоин великой судьбы.
- Айя! Это самое меньшее, что я мог сделать для такого воина как ты! Духи свидетели, что ты и твои люди ведут себя умнее, чем другие белые. Но форон Верд мне сказал, что тебе скоро предстоит покинуть тропу воина и соединиться с Богом. Это правда?
- Да!
- И белые знахари ничего не могут сделать?
- Нет!
- Что же,- философски произнёс Кан. - Воин должен умирать молодым. Но тот, кто рождён быть вождём не может стать знахарем, а знахарь не должен идти в охотники...
- Но почему? - уныло произнёс Шеннон. - У всех ведь есть выбор.
- Тебе это только кажется. Одни рождены для величия, другие -- для ничего. Никто не выбирает, для чего он родился, Пренебрегать этим может только хнычущий младенец...
Старейшина повернулся и откуда-то из-за спины достал амулет, состоящий из множества мелких костей и тонких кожаных ремешков. Он обернул им запястье наёмника и торжественно произнёс:
- Всегда носи его на себе.
- Зачем?
- Он на время отвлечёт злых духов, что живут у тебя внутри. Но, бвана Шено, если снимешь его хоть на мгновение, то они вновь накинутся на тебя!
- Чушь, - пробормотал наёмник и, чтобы не обижать хозяина, прикрыл амулет рукавом куртки. Мысль о близкой смерти наводила на мрачные мысли, и он стал оглядываться в поисках безобидной темы для беседы. Он пристально всматривался в лик деревни, которой в скором времени предстояло стать крупным горнорудным центром.