Значит, у нее есть репутация. До тех пор Пема понятия не имела, что это вообще такое и что репутацию можно погубить. Позже она рассказала Лхаки о запрете матери.
Наконец Лхаки ответила:
Лхаки только рассмеялась – саркастическим смехом, которого Пема у нее раньше не слышала:
Эти слова, коль уж были сказаны, положили конец их дружбе. Пему в самом деле начало беспокоить, что о ней думают другие, и она нашла оправдания разрыву с подругой. Согласилась вести жизнь, как у матери, жизнь, какой от нее ждали, – удачно выйти замуж, растить детей, работать в поле и накопить достаточно для прокорма стареющих родителей.
Но первой замуж вышла Лхаки, запечатав свою судьбу, поскольку связала ее с другим неприкасаемым, рагьяпом.
Хоть Лхаки и Пема жили в одной небольшой деревне, они не встречались много лет, но в один прекрасный день Пема выехала на дорогу и увидела, как ей навстречу едет Лхаки. Пема остановилась. Ей так не хватало подруги, и стало ясно: никто и ничто ее не заменит. Она хотела поговорить, попросить прощения. Лхаки тоже остановилась, однако на расстоянии. И все же Пема рассмотрела привязанного к ней ребенка – Теши, его имя она узнала позже.
Женщины сидели каждая в своей повозке на пустой дороге. Лхаки совсем не изменилась. Пема, демонстрируя очередную беременность, провела рукой по животу, а Лхаки с гордостью похлопала сына. Потом Пема встала. Она уже собралась сойти с повозки, подойти к подруге и обнять ее. Но Лхаки подняла поводья и быстро уехала.
Пема раздумала ехать, куда собиралась. Она звала Лхаки, но та не обернулась.
Годы спустя Пема не поверила, что Теши просто так шел по полю и случайно наткнулся на тебя. И стало так горько, будто в ней разверзлась глубокая яма. Она не сомневалась, Лхаки подослала сына в отместку. Но потом догадалась: Теши твой единственный верный друг и сделает для тебя все. Она сознавала: никакая мать не в силах дирижировать такой любовью, такой верностью.
За день до твоей продажи, до криков и камня в ставни ты, склонившись за завтраком над миской, решила съесть ее по-свински. Потом, оставив миску на столе, не посмотрев на Пему, не поблагодарив ее, ушла. Ты частенько такое проделывала. Пема чувствовала себя тогда нелюбимой прислугой. И когда пришла Мида, Пема спросила у нее:
Пема потратила огромную часть своей жизни, пытаясь понять тебя. Ты в ее представлении была странным, одиноко расцветшим в темноте цветком. И забившись в угол дома, стиснув кулаки, она спрашивала себя, когда совершила первую ошибку.
Ведь в младенчестве, очень недолго, ты вроде бы не проявляла никакого недовольства жизнью. Почему же все так резко изменилось?
Пема помнит, как однажды ты ползала, а она наблюдала за тобой. Твоя рука нашарила дверную ручку, и, подтянувшись, ты шатнулась, но развернулась не к матери, а к крутой ступеньке. Пема представила, как ты падаешь головой вперед, закричала: «
Ты уже падала. Но она вовремя подхватила тебя. Ты кричала. Пема гладила тебя. А ты все кричала. Она вертела тебя, рассматривала. Ни укусов, ни шишек, ни синяков она не увидела. Но ты никак не могла успокоиться. Она покормила тебя грудью, подогрела воды, искупала. Наготовила разных чаев и микстур. Однако ничто не могло тебя утешить.
Через три дня, в отчаянии, Пема позвала монахов. Они осмотрели тебя и, уверившись, что тобой завладел злой дух, принялись его изгонять.
Они пели, выполняли ритуальные действия, а ты все плакала. Разве не доказательство?
С тех пор Пема часто думала, а не забрали ли у тебя монахи что-нибудь еще? Ведь потом ты никогда больше не плакала.
Пема выходит из дома, который уже не ее дом, и идет во двор, который уже не ее двор. Берет молот и изо всех сил бьет в гонг. Звук резкий. Он звенит у нее в голове. Это сигнал: все, что бы ни происходило, сейчас кончится.
Она смотрит, как последний беспамятный, придя в себя, выползает на солнце и возвращается в дом забрать добро, какое сможет унести.
Пема понимает, в чем ее первая ошибка: она передоверила своего ребенка монахам, да неважно кому. И теперь, когда ты сбежала, она даже не сможет объяснить, что хотела лишь уберечь тебя.
Пема укладывает амулеты, гребни, шелковый кафтан – драгоценные мелочи, поместившиеся в мешок, который, уходя, она возьмет с собой.
Но прежде, в последний раз преклонив колени перед своим алтарем, она зажигает свечу и клянется: она выучит уроки нынешней жизни, ей не придется бесконечно их повторять.
