В гостинице Теннанта Марджи упала на другую кровать. Когда проснулась, в животе бурлило. Она не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Купленный на заправке сэндвич с яйцом оказался просрочен на сутки, но холодильник больше ничего не предлагал.

Сначала от слов «Ты мне теперь даже не нравишься» Марджи впала в шоковое состояние. Сбоку что-то заболело, потом онемело, и она пришла к выводу, что у нее сердечный приступ. Ушла в кабинет и села на край дивана, зажав голову коленями. Жена колотила в дверь. Не реагируя, Марджи просидела так целый час, наблюдая за сохраняющимися в ней признаками жизни. Единственное, ей не захотелось пользоваться пустой кофейной чашкой, и она вышла в туалет. Жена поджидала на выходе.

Прости, выдавила она. Ты просто перекрыла мне воздух.

Но она уже все сказала. Ты мне теперь даже не нравишься. И такое извинение вообще не считалось.

Вечером жена вышла поужинать. Марджи упаковала вещи в среднего размера чемодан, толком не зная, куда поедет. Однако точно знала, что поедет. Она решила выпить снотворное, тронуться в путь рано утром и проехать, сколько сможет. Лежа на диване в ожидании, пока подействует таблетка, Марджи вспомнила один разговор с врачом. По его словам, в Дарвине не хватало медсестер.

Перед рассветом Марджи уложила вещи в машину. Она любила свой «Датсун». Такого верного друга у нее никогда не было. Она взяла с собой чемодан, пластинки, несколько картин, немного книг, оставив целую коллекцию кожаных курток и зимних ботинок. О Дарвине она слышала только одно: жара там круглый год.

Заправляясь в Матаранке, в четырехстах двадцати километрах к юго-востоку от Дарвина, Марджи увидела указательный знак Национального парка Элси и Биттер Спрингс. И не могла устоять перед Биттер Спрингс[3], просто из-за названия. Представляла себе мутную древнюю воду, где можно погрузиться в воспоминания об утраченном. В этот жаркий день она будет оплакивать свой средний возраст, и на ней заскорузнет грязь.

Оказалось, Биттер Спрингс – ряд соединенных между собой ярко-голубых озер, между которыми вилась окаймленная панданами тропинка. Отдыхающие на разноцветных аквапалках переплывали из одного озера в другое.

Вода была теплой, мягкой. Стрекотали синие и красные стрекозы. Марджи лежала на спине, ее несло течением, и внутри что-то размягчилось.

На дальнем озере между прибрежными панданами плела паутину круглая паучиха с раздутым от не отложенных яиц брюшком. Марджи брела по воде, глядя, как паучиха отважно преодолевает огромное расстояние, как из нее вытягивается золотистая нить, создающая сложную, прочную паутину. От такой смелости у Марджи перехватило дыхание.

Марджи резко садится. Элси рядом, свернулась калачиком. Марджи, наверно, задремала. Она делает глоток теплой воды.

Смелости той паучихи, вот чего мне не хватает, думает она. Смелости и решимости создать новую жизнь, использовав то, что у меня есть.

Да, моя девочка, говорит она, обхватив морду Элси. Давай искать.

<p>19</p><p>Дарвин, наши дни</p>

Уйдя от Т, ты гуляешь по пляжу в Найтклифе, останавливаешься попить из фонтанчика с питьевой водой. На банановых деревьях цветные фонарики; парк полон хорошо одетых людей. Разместившись на складных стульях и подстилках, они пьют вино и едят фиш-энд-чипс.

По пути ко вьющейся в высокой траве дорожке, которая доведет тебя до моста, ты огибаешь отдыхающих. Скоро становится совсем темно. Дойдя до цели, ты понимаешь, что оказалась не на той стороне.

Рюкзак Т давит на плечо. Придерживая его, ты перегибаешься через перила и прислушиваешься к звукам машин. Здесь слепая зона, ты не можешь видеть ни одной машины, пока она не окажется прямо перед тобой. Прежде чем мимо с визгом проедет очередная, ты выскакиваешь и бежишь на ту сторону.

Под мостом успели заменить разбитые лампы.

Ты расставляешь вдоль стены баллончики с красками, смотришь на свой портрет – сейчас ты ощущаешь себя совсем иначе.

Берешь один баллончик и, встряхивая его, думаешь о дарах в твоей короткой жизни. Любовь бабушки. Встреча с Т.

Теперь Марджи.

Тебе приятно ее вспоминать, и вот она уже здесь – как всегда, стоит слишком близко к кровати или мнется у двери, желая сказать что-то еще, сказать больше.

Ты встаешь на нужном расстоянии от стены. Здоровая рука взмывает вверх, ты тянешься, тянешься, намереваясь нарисовать волоски, много волосков, растущих на твоей коже и исчезающих в синеве – или где там живут воспоминания, которые потом возвращаются.

И почему-то именно когда ты вытягиваешь руку, до тебя вдруг доходит: ты не голое одиночество, плывущее в эфире. Ты связана с людьми. И все эти связи кажутся тебе необъяснимыми и истинными.

Ты идешь обратно в парк. Непонятно, который час и как долго ты рисовала. Но, наверно, полиция уже должна быть там – разгонять всех после половины десятого, когда вступает в силу запрет на распитие спиртных напитков в общественных местах.

Перейти на страницу:

Все книги серии Имена. Зарубежная проза

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже