Выбравшись на дорогу, бежишь. Только теперь нет поля, которое могло бы дать защиту. Одна длинная серая дорога, освещенная полной луной.
<p>6</p><p>Дарвин, наши дни</p>Ты слишком быстро садишься, и вода выплескивается за борт ванны.
Ты там в порядке? – кричит Марджи.
Нормально. Просто экзистенциальный кризис.
Это может оказаться заразным. У меня тоже был.
Ты давишь рукой на грудь, пытаясь успокоиться.
Позови, когда я тебе понадоблюсь, говорит Марджи.
Ага.
Ты разрываешь зубами маленький квадратик мыла в мятом целлофане, заворачиваешь его в мочалку и трешь бедра, ноги. Вода сразу затуманивается как чай, куда налили молоко. Когда ты мылась последний раз? Голос у тебя в голове.
А если все-таки поверить, что ты уже жила в другой жизни, или других жизнях, и, складывая эту по кусочкам, вспоминаешь те?
Ты прижимаешься головой к стене. За ней гудят трубы. Ты водишь коленями из стороны в сторону. Тонкие волоски на ногах собирают крошечные пузырьки.
Ты делаешь три глубоких вдоха, потом еще три, но успокоиться не можешь. А если выяснится, что жизнь, которой ты живешь сейчас, все время повторяется?
Ты выходишь из ванны и заворачиваешься в полотенце. За дверью ждет Марджи. Она предлагает тебе помыть голову над раковиной. В зеркале ты видишь на волосах запекшуюся кровь и соглашаешься.
Потом кончиком полотенца протираешь запотевшее зеркало. Взгляд стал яснее. Марджи осторожно тянет спутанные волосы щеткой.
Этой краской я выбелила из них всю жизнь, правда? – говоришь ты.
Но ведь так модно?
В твоей памяти всплывает лицо Мии. Даже с обесцвеченными волосами ты совсем на нее не похожа.
Мне никто не звонил? Не приходил? – спрашиваешь ты.
Нет. Мы пытались связаться с твоей матерью, но она не подходит к телефону.
Ты вспоминаешь записку Мии на кухонном столе.
Она поехала на ретрит. Йога.
Правда? Куда именно?
Она не сказала.
А отец? У тебя есть его телефон?
Я не видела его ни разу в жизни.
Марджи какое-то время молчит, а потом спрашивает: Ты похожа на маму?
Нет. Она блондинка. Натуральная. Англосаксонский типаж. Бледная. Она утверждает, что у меня отцовская кожа.
Тебе известно его происхождение?
Если верить маме, он типа индиец. Из Индии.
Типа индиец?
Ну, Мия – так зовут мою маму, хотя я никогда не называю ее мамой, – рассказывала, это была мимолетная интрижка. Может, индиец, с которым она познакомилась в Пуне, а может, южноамериканец, с которым она познакомилась в Непале. Она много путешествовала в свое время.
Ты можешь сделать тест ДНК и послать одному из этих ребят. Если, конечно, не против, чтобы фирма имела твои персональные данные. Поэтому, если намерена и дальше вести преступный образ жизни, не стоит.
Я не собираюсь вести преступный образ жизни.
Рада слышать.
А ты бы сделала?
Тест? Уже сделала. Плюнула в трубочку и отправила. Через пару недель выяснила, что моя ДНК собрана со всех континентов, кроме Антарктиды. Марджи смеется, и из-под глаз исчезают тени.
Глядя на ее лицо в зеркале, ты представляешь, как нарисовала бы его. Высокий лоб, скулы, широкая улыбка.
Потом переводишь взгляд на свое отражение.
Как ты считаешь, я симпатичная? Вопрос буквально срывается у тебя с языка, и ты тут же жалеешь об этом. Прости. Не отвечай, пожалуйста.
Марджи кладет руку на твое здоровое плечо и смотрит на тебя в зеркало.
Я считаю, что ты девочка, которой следовало бы побольше заботиться о себе.
Ты опять смотришь на отражение Марджи, вспоминаешь ее вчерашнюю и говоришь:
Нам обеим, Марджи Шапиро.
Марджи молча ведет тебя обратно в палату, а охранник в скрипучих ботинках плетется сзади.
