Жук торопливо докладывал суть дела своему хозяину, пока тот, нахмурившись, переводил взгляд с Бьярки на Гнеду. Девушка всё ещё осмысливала, что знатный свенн с постоялого двора, оказывается и есть Судимир, а темноволосый юноша рядом с ним, тот самый, что сидел с ней у костра в ночь Солнцеворота, — сам княжич Стойгнев. Бьярки поднялся и с мрачным видом отряхивался, по-прежнему не произнося ни слова, и его молчание не сулило Гнеде ничего хорошего.
Судимир кивнул и что-то коротко и довольно резко сказал ключнику. Тот с поклоном попятился и тут же нашёл, на ком выместить злость.
— Шапку долой перед княжичем и боярином! – закричал он на Гнеду.
Она моргнула от неожиданности, но осталась стоять, не шелохнувшись, добела сжав губы. Жук подскочил и сам сорвал шапку, тут же отпрянув, будто ошпарившись чёрной как смоль косой, выпрыгнувшей из-под неё.
Люди не смогли сдержать изумления. Кто-то охнул, женщины вскрикнули, а иные стали делать знаки от нечистой силы.
— Девка! — послышалось со всех сторон. — Гляньте, девка!
Судимир, как и все пристально смотрел на девушку, и теперь было ясно как день, кем ему приходился Бьярки и почему Гнеде он показался знакомым. Глаза и брови сын явно унаследовал от отца. Прищурившись, боярин сделал еле заметное движение головой, словно не веря какой-то собственной мысли.
Княжич, нахмурившись, изучал девушку, и если и удивился, то не подал виду. Ропот среди дворовых людей усиливался, но Судимир по-прежнему молчал, спокойно поглядывая на Стойгнева.
— Кто ты такая и по какому праву нарядилась в мужскую одежду? — наконец спросил княжич, выражая всеобщий вопрос.
Девушка еле стояла на ногах от слабости, а во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. С усилием размежив губы, она ответила чужим голосом:
— Моё имя Гнеда, княжич. Я пришла сюда издалека, дорогой, опасной для одинокой путницы, верхом, и хотела лишь обезопасить себя.
Стойгнев коротко хмыкнул.
— Нынче не колядки и рядиться никому не дозволено, — холодно возразил он. — Что заставило тебя в одиночку пуститься в путь? Откуда ты идёшь?
— Я сирота, княжич, и жила милостью одного доброго старого человека, принявшего меня под свой кров. Но мой опекун умер, а вместе с ним я лишилась дома. Я решила отправиться в город, чтобы наняться на службу. А иду я из Перебродов.
Стойгнев сложил руки на груди и ещё раз окинул её смурым взором с головы до ног. Гнеда почувствовала, что он не верит ей. Княжич полуобернулся, ища взглядом кого-то из слуг, и девушка замерла в тягостном предчувствии беды. Что он собирается сделать? Вышвырнуть из города? Бросить в поруб? Или что похуже? Девушка сжалась, и её пробрал озноб.
— Княжич, дозволь слово молвить, — неожиданно вмешался Судимир. Слегка поклонившись, он с мягкой улыбкой дотронулся до руки Стойгнева, и Гнеде подумалось, что это почти родственное прикосновение было невозможно без тесной близости между ними. — Не спеши казнить, княжич. Кажется, нашёлся мой скромный заступник-то. Разреши подойти к ней, — попросил он и, едва дождавшись скупого кивка Стойгнева, приблизился к Гнеде.
— Узнаёшь ли ты меня, девочка?
В его голосе слышалось столько участия, что у Гнеды перехватило дыхание. Боярин был первым человеком, от которого девушка слышала доброе слово. С трудом сдерживая подступившие слёзы, она лишь кивнула, не понимая, к чему Судимир клонит.
— Где же ты видела меня?
— В Зелёном Трилистнике.
— При каких обстоятельствах? Говори всё без утайки. — Он одобряюще улыбнулся ей.
Гнеда в растерянности огляделась. Княжич внимательно ждал, хотя с чела его так и не сошла подозрительность, а Бьярки взирал на них глазами, полными недоверия и тревоги.
— Вчера я видела тебя в харчевне, среди свеннов. — Она остановилась и с беспокойством обвела окружающих глазами, но кажется, дружба Судимира с северянами ни для кого не была новостью. — А потом, в конюшне… Я случайно приметила, как двое замышляли напасть на хозяина мерина, что стоял по соседству с моим Пламенем. Остальное ты знаешь, — закончила Гнеда.
— Я-то знаю, а остальные нет. Досказывай. — Он уже не говорил с ней, словно с ребёнком. В голосе боярина проступила нетерпеливость и привычка повелевать.
— Когда я услышала, как ты подошёл — я не знала, что это ты, лишь потом увидела, — я крикнула, чтобы предупредить. Они ведь недоброе задумали. — Голос Гнеды звучал всё тише. Она опустила голову, чувствуя, что язык начал заплетаться, а тело перестаёт слушаться.
— А потом, как я и доложил князю нынче утром, мой неведомый спаситель помог отбиться от душегубов, — подхватил нить сбивчивого рассказа Гнеды Судимир. — Кабы не она, не стоять бы мне перед тобой.
Едва боярин успел договорить эти слова, как Гнеда начала оседать. Было очень холодно, а левая рука, по которой пришёлся удар, почти не чувствовалась.
— Помогите ей! — прикрикнул Судимир, подхватывая девушку, и сразу несколько слуг метнулось поддержать её.
