Я выбираю среди молодых птиц несколько лучших летунов и прикрепляю к их лапкам грузики — свернутые колечками полоски припоя. Время от времени я понемногу увеличиваю их нагрузку, добавляя новые кольца. Расчеты показывают, что при моем объеме я должен весить меньше пятидесяти фунтов, чтобы иметь такую же плотность, как у моих канареек. Достичь этого и в то же время остаться в живых я не смогу никогда. Единственная надежда, что птицы все-таки смогут летать, имея более высокую плотность. Взвешиваю я их на кухонных весах, которые поставил в вольере. Насыпаю на чашку весов немного корма и жду. Когда одна из птиц садится, чтобы поесть, я считываю показания. Так я узнаю вес каждой из канареек. Все они весят примерно одинаково; разница между самыми легкими и самыми тяжелыми составляет всего несколько граммов. На Пташку и на Альфонсо я грузики не прицепляю, считая, что они и так достаточно потрудились.
Я увеличиваю число колечек до тех пор, пока подопытная птица не отказывается летать. Их выносливость оказывается очень разной. Некоторые сдаются уже после того, как я навешиваю всего по два грузика на каждую лапку. Просто сидят на полу клетки, нахохлившись и распушив перья, и притворяются, будто спят. Похоже, когда птица думает, что не может летать, она сдается. Приходится снимать грузики с таких птиц, а то они даже отказываются есть.
В конечном итоге остаются всего два молодых кенара, которые продолжают летать, даже несмотря на то, что с грузиками их вес увеличился вдвое с лишним. С большим усилием им даже удается взлетать на самый высокий насест в вольере. Правда, прежде чем я снимаю с их лапок грузики, птицы несколько раз падают, сильно при этом ушибившись. Но все-таки теперь у меня есть шанс — если, конечно, я сумею скинуть вес до ста фунтов и в то же время накачать мышцы.
Однажды вечером после ужина мать заводит разговор о моих птицах. Единственное, что мне остается, — это дать ей выговориться. Мы с отцом сидим молча и ждем, когда она выпустит пар. Один раз отец бросает на меня выразительный взгляд, но я молчу, словно проглотил язык.
