Мать заявляет, что не потерпит в доме сотни канареек вне зависимости от того, сколько денег они могут принести. Тогда я говорю отцу, что хочу пристроить вольер к задней части нашего гаража, где когда-то стояла моя голубятня. И добавляю, что накопил для этого достаточно денег.
Отец сидит, уперев локти в стол и держа перед лицом сплетенные пальцы. Пока я говорю, он слушает, прикусив ноготь большого пальца. Мать встает и начинает убирать со стола тарелки. При этом старается греметь ими погромче. Отец на нее не смотрит.
—
Так ты, значит, рассчитываешь получать семьсот пятьдесят долларов в год, разводя канареек?
—
Именно так.
—
Это почти столько же, сколько получаю я сам, работая целый год, день в день. Ты уверен, что не ошибаешься?
—
Да, уверен. Я знаю, что у меня все выйдет как надо.
Он продолжает сидеть, по-прежнему не выпуская изо рта ноготь. Вынимает его, лишь когда говорит. И тут я замечаю, какой он худой и какая у него тонкая кожа. Можно принять его за больного, если не знаешь, что он такой всегда. Вены проступают и на тыльной стороне рук, и на висках. По сравнению с матерью он выглядит мертвецом.
—
Что ты собираешься делать с этими деньгами?
—
То, что ты мне посоветуешь.
Он смотрит мне прямо в глаза, словно тоже видит их в первый раз. Кажется, он меня раскусил. Я даже рад, что мать все еще в кухне.
—
Ну, хорошо. Только все деньги отдашь мне. Я положу их в банк, чтобы ты смог пойти в колледж. Не хочу, чтобы ты всю жизнь горбатился за жалкие двадцать долларов в неделю.
Такая вот штука. Мать перестает со мной разговаривать, но сделать она уже ничего не может.
Я начинаю пристраивать свой вольер к задней стенке гаража. Это достаточно далеко от бейсбольной площадки, так что никто не увидит, если не зайдет прямо на наш двор. Но даже из нашего дома его не очень-то видно. Так что место практически идеальное.
Материалы я добываю тем же способом, что и раньше. Кроме того, покупаю проволочную сетку, петли, гвозди, краску и тому подобное. У меня есть более пятисот долларов, заработанных на отлове собак. Родителям я сказал только о ставке доллар в час, но умолчал о премиальных за каждую пойманную собаку. Первую часть моего заработка я целиком отдавал родителям, но вторую оставлял себе и прятал там же, где и голубиный костюм.
