Жук торопливо докладывал суть дела своему хозяину, пока тот, нахмурившись, переводил взгляд с Бьярки на Гнеду. Девушка все еще осмысливала, что знатный свенн с постоялого двора, оказывается, и есть Судимир, а темноволосый юноша рядом с ним, тот самый, что сидел с ней у костра в ночь Солнцеворота, – сам княжич Стойгнев. Бьярки поднялся и с мрачным видом отряхивался, по-прежнему не произнося ни слова, и его молчание не сулило Гнеде ничего хорошего.
Судимир кивнул и что-то коротко и довольно резко сказал ключнику. Тот с поклоном попятился и тут же нашел, на ком выместить злость.
– Шапку долой перед княжичем и боярином! – закричал он на Гнеду.
Она моргнула от неожиданности, но осталась стоять, не шелохнувшись, добела сжав губы. Жук подскочил и сам сорвал шапку, тут же отпрянув, будто ошпарившись черной как смоль косой, выпрыгнувшей из-под нее.
Люди не смогли сдержать изумления. Кто-то охнул, женщины вскрикнули, а иные стали делать знаки от нечистой силы.
– Девка! – послышалось со всех сторон. – Гляньте, девка!
Судимир, как и все, пристально смотрел на девушку, и теперь было ясно как день, кем ему приходился Бьярки и почему Гнеде он показался знакомым. Глаза и брови сын явно унаследовал от отца. Прищурившись, боярин сделал еле заметное движение головой, словно не веря какой-то собственной мысли.
Княжич, нахмурившись, изучал девушку, и если и удивился, то не подал виду. Ропот среди дворовых людей усиливался, но Судимир по-прежнему молчал, спокойно поглядывая на Стойгнева.
– Кто ты такая и по какому праву нарядилась в мужскую одежду? – наконец спросил княжич, озвучивая всеобщий вопрос.
Девушка еле стояла на ногах от слабости, а во рту пересохло так, что язык прилип к небу. С усилием разлепив губы, она ответила чужим голосом:
– Мое имя Гнеда, княжич. Я пришла сюда издалека, дорогой, опасной для одинокой путницы, верхом, и хотела лишь обезопасить себя.
Стойгнев коротко хмыкнул.
– Нынче не колядки и рядиться никому не дозволено, – холодно возразил он. – Что заставило тебя в одиночку пуститься в путь? Откуда ты идешь?
– Я сирота, княжич, и жила милостью одного доброго старого человека, принявшего меня под свой кров. Но мой опекун умер, а вместе с ним я лишилась дома. Я решила отправиться в город, чтобы наняться на службу. А иду я из Перебродов.
Стойгнев сложил руки на груди и еще раз окинул ее смурым взором с головы до ног. Гнеда почувствовала, что он не верит ей. Княжич полуобернулся, ища взглядом кого-то из слуг, и девушка замерла в тягостном предчувствии беды. Что он собирается сделать? Вышвырнуть из города? Бросить в поруб[76]? Или что похуже? Девушка сжалась, и ее пробрал озноб.
– Княжич, дозволь слово молвить, – неожиданно вмешался Судимир. Слегка поклонившись, он с мягкой улыбкой дотронулся до руки Стойгнева, и Гнеде подумалось, что это почти родственное прикосновение невозможно без тесной близости между ними. – Не спеши казнить, княжич. Кажется, нашелся мой скромный заступник-то. Разреши подойти к ней, – попросил он и, едва дождавшись скупого кивка Стойгнева, приблизился к Гнеде.
– Узнаешь ли ты меня, девочка?
В его голосе было столько участия, что у Гнеды перехватило дыхание. Боярин был первым человеком, от которого девушка слышала доброе слово. С трудом сдерживая подступившие слезы, она лишь кивнула, не понимая, к чему Судимир клонит.
– Где же ты видела меня?
– В «Зеленом Трилистнике».
– При каких обстоятельствах? Говори все без утайки. – Он одобряюще улыбнулся ей.
Гнеда в растерянности огляделась. Княжич внимательно ждал, хотя с чела его так и не сошла подозрительность, а Бьярки взирал на них глазами, полными недоверия и тревоги.
– Вчера я видела тебя в харчевне, среди свеннов. – Она остановилась и с беспокойством обвела окружающих глазами, но, кажется, дружба Судимира с северянами ни для кого не была новостью. – А потом в конюшне… Я случайно приметила, как двое замышляли напасть на хозяина мерина, что стоял по соседству с моим Пламенем. Остальное ты знаешь, – закончила Гнеда.
– Я-то знаю, а остальные нет. Досказывай. – Он уже не говорил с ней словно с ребенком. В голосе боярина проступили нетерпеливость и привычка повелевать.
– Когда я услышала, как ты подошел, – я не знала, что это ты, лишь потом увидела, – то крикнула, чтобы предупредить. Они ведь недоброе задумали. – Голос Гнеды звучал все тише. Она опустила голову, чувствуя, что язык начал заплетаться, а тело перестает слушаться.
– А потом, как я и доложил князю нынче утром, мой неведомый спаситель помог отбиться от душегубов, – подхватил нить сбивчивого рассказа Гнеды Судимир. – Кабы не она, не стоять бы мне перед тобой.
Едва боярин успел договорить эти слова, как Гнеда начала оседать. Было очень холодно, а левая рука, по которой пришелся удар, почти не чувствовалась.
– Помогите ей! – прикрикнул Судимир, подхватывая девушку, и сразу несколько слуг метнулось поддержать ее.
