Движения руки, пишущей в блокноте, пугали и одновременно зачаровывали Бесс. Это чувство сродни трепету, который ощущаешь, когда тебе передают твои собственные слова, сказанные во сне, или волнению, которое охватывает, когда гадалка предсказывает тебе судьбу. Полагаю, есть нечто особенное в том, что кто-то вдруг становится причастным к твоим тайнам. Я и сам испытывал подобное. Так или иначе, мисс Бесс, глубоко впечатленная разговором с собственной правой рукой, мечтала его повторить. Судя по охватившему ее волнению, бедняжка надеялась уличить меня и Бетси в сговоре, торжественно обвинить нас в посягательстве на ее жизнь и состояние и победоносно вырваться из сплетенной нами паутины. Что касается последнего, боюсь, ее ждало разочарование.
Итак, мы заняли свои места: Бесс – с блокнотом и карандашом в правой руке (я обратил внимание на то, как неестественно, в отличие от Бетси, держит его левша Бесс), я – с записной книжкой, спрятанной на полке под столом, чтобы Бесс не заподозрила меня в чем-то вроде письменного чревовещания. Прошло несколько минут. Бесс пожирала взглядом руку, я с изумлением наблюдал за Бесс, а Бетси, похоже, витала где-то в облаках. Наконец Бесс, подавшись вперед, заговорила с рукой:
– Ну же! Дома ты ничего не писала, потому что боялась. А я не боюсь – я пришла сюда и жду тебя, и если в тебе есть хоть капля смелости, покажись, не то я до колик буду смеяться над твоей глупостью.
По опыту я знал, что так она ничего не добьется – на Бетси не действовала грубость, – и потому тихо сказал:
– Если смените тон и будете называть ее по имени, возможно, она придет.
– Много чести, – с презрением ответила Бесс. – Я только хочу доказать, что ее не существует и мне не о чем беспокоиться. Это всего лишь, – она насмешливо перевернула правую руку ладонью вверх, – всего лишь мое воображение. А вы, значит, верите, доктор?
– Бетси, – полушутливо позвал я, – теперь ваша очередь меня защищать.
Встрепенувшись, рука потянулась к блокноту, и я со злорадством отметил про себя, что Бетси отозвалась только на мою просьбу о помощи.
Сначала рука вывела только: «
Бесс (
Бесс: Бетси, дорогая, надеюсь, ты не обиделась на мои слова?
Бесс: Как грубо, а я тут любезничаю. Я даже не верю в то, что ты существуешь, но из вежливости не могу такое сказать. Называю тебя по имени, чтобы тебе и доктору было приятно.
Бесс: Не очень-то вежливо с твоей стороны. Думаю, вам с доктором стоит знать: со мной лучше вести себя вежливо.
Бесс: Так гораздо лучше. По крайней мере, ты понимаешь, что я говорю. А теперь послушай: мне не нравится, как ты себя ведешь, и я хочу раз и навсегда от тебя избавиться. От тебя и
Доктор Райт (
Бесс: Теперь у меня получится – малышка Бетси знает. Бедняжке здорово достанется, если она снова будет мне докучать.
Бесс: А сил-то у тебя хватит? Ты опять напала на меня с ножом, но я тебя опередила. Я была начеку. Ну, что ты на это скажешь?
Бесс: Нет, правда, ты же совсем слабая. Даже пишешь еле-еле.
Бесс: Думаю, я сделала тебе больно тогда в отеле, и с тех пор ты меня боишься, потому что я сильнее и смогла вернуть тебя домой после авантюры с Нью-Йорком. Бетси, золотце, мне рассказать доктору Райту, куда ты направлялась и что искала?
Бесс: Я знаю, золотце. Помнишь того любезного доктора, угостившего тебя обедом? Хочешь знать, что он мне рассказал?
Бесс (
Бесс: И ты знаешь, как все – доктор Райт, тетя Морген, тот славный доктор из Нью-Йорка – будут смеяться на тобой, когда узнают, что ты бродила по городу и плакалась всем подряд, разыскивая свою…
Бесс левой рукой выбила из правой карандаш с такой жестокостью, что я опешил и уже хотел вмешаться.
– Это ужасно! – Голос Бесс дрожал от злости. – Я вынуждена сидеть здесь и читать бредни какой-то сумасшедшей…
– Выходит, вы все-таки признаете, что Бетси существует? – с иронией спросил я.
– Нет, конечно. Это… – Она задумалась. – Это гипноз.
