В квартире было свежо и прохладно – сквозняк грубо трепал штору, закрывавшую балконную дверь. В комнату проникал свет уличных фонарей, и по сравнению с кромешной мглой подъезда здесь было достаточно светло, так что хозяин квартиры после легкого замешательства решил не зажигать свет– он больше любил додумывать очертания, нежели чем четко видеть полную картину под ярким освещением.
Деймон быстро стащил с Анны пальто и бросил его прямо на тумбочку в коридоре, всем своим видом как будто обозначая, что вещи – ничто по сравнению с красотой и важностью момента. Туда же полетела кожаная куртка Деймона. Обувь осталась на пороге комнаты.
Сцепившись, как два диких зверя, они жадно впились друг в друга губами, попутно освобождаясь от одежды, пока наконец не прильнули друг к другу телами – прохладное и нежное к горячему и грубому. Одно тело овладело другим, одно существо поглотило второе, слияния на этот раз не было – это была борьба, грубое противостояние, игра в сопротивление, граничащая перейти в реальную битву этих двух душ и тел. Закрепив свою окончательную и бесповоротную победу, Деймон пренебрег методами предосторожности, чего никогда раньше себе не позволял. Анна, ощущая в себе последствия страстного порыва, смотрела на Деймона удивленно-вопросительно, и, казалось, была немного напугана. Всем своим видом показывала, что ждет объяснений, хлопала большими зелеными глазами. Но оба молчали.
Оделись, прошли в кухню, Деймон закурил, предложил Анне, она тоже взяла сигарету и глубоко затянулась, подавилась едким дымом, закашлявшись.
Деймон засмеялся и погладил ее по голове.
– Пойдем спать, уже поздно.
– Как, ты хочешь, чтобы я осталась здесь?
– Почему нет? С Мариной все кончено.
– Ладно… Просто я не ожидала…
Анна не знала, что говорить. Уезжать не хотелось. Она утонула в бесконечном счастье. Стоя на грязной холостяцкой кухне и затягиваясь толстой сигаретой «Парламент». Хрупкая и замерзшая. И такая жалкая. Была в этот момент самой счастливой на свете.
На этот раз Анна даже выспалась – несмотря на ровный храп, она расслабилась и уснула на плече у Деймона почти сразу же, стоило им лечь в постель. Утром, после приятной, но короткой близости, оба наспех собрались на работу и, довольные, шагнули навстречу новому дню. Неважно было, что кончилось лето, что в городе пробки и наступают холода. Все это было Анне безразлично, ведь внутри грела прочно уже обосновавшаяся Любовь, и Анна была почему-то уверена, что Деймон теперь чувствует то же самое.
Аист, бедный Аист опять прождал свою невесту у двери ее подъезда почти до самого утра. Она предусмотрительно выключила телефон, но на этот раз он уже не очень-то верил в то, что аппарат случайно разрядился, а у мамы случилось «ЧП». В голову лезли самые неприятные и грязные картинки, и от невозможности что-либо изменить к горлу подступала паника.
Анна включила телефон только к десяти утра. Увидев бессчетное количество звонков и сообщений от Аиста, решила сама ему перезвонить.
– Аист, ты не поверишь, ситуация один-в-один. Ты меня опять потерял?
Аист ответил сонным голосом.
– Я два часа назад уснул. Прождал тебя всю ночь.
Анну это взбесило.
– Ты чего? Зачем? Прекращай это!
– Да уж, мне уже надоело. Делай что хочешь.
– У меня правда случились непредвиденные обстоятельства. Не злись. Вечером все объясню.
– Значит, ты приедешь вечером?
– Давай лучше поужинаем.
– Хорошо, договорились. До вечера!
И Аист заснул, обессиленный, немного успокоенный звонком Анны. Он понимал, что она снова солгала, но отказывался верить в правду, о которой ему не так уж трудно былодогадаться.
Вечером Анна, тщательно «шифруясь» от Деймона, который, кстати сказать, не горел особым желанием долго и церемонно прощаться с ней («наверное, устал после вчерашней ночи»), встретилась с Аистом в ближайшем кафе, которое проезжала по дороге домой.
– Я не желаю знать, где ты была ночью. И готов поверить в твою версию событий.
– Тем более что это правда. – Ни один мускул даже не дрогнул на Аннином лице.
– Я хочу лишь получить от тебя ответ. Ты выйдешь за меня? Не вижу никакого смысла в дальнейших отсрочках. У тебя уже была одна. И ни к чему хорошему она нас не привела.
(«Ну это как сказать. Не из-за этого ли ты так быстро сделал мне предложение»)
– Аист, ты на меня давишь.
– Прости, но тут либо да, либо нет. Третьего не дано.
Анна медленно стянула с пальца кольцо, которое уже успело туго «сесть» и явно не планировало быстро сдаваться. Зажала кольцо в кулаке, зачем-то долго смотрела на кулак, затем разжала его – как будто чтобы проверить, не испарилось ли вместе с ее муками выбора – и вложила кольцо в ладонь Аисту.
– Я за тебя не выйду. Я передумала. Прости.
– Я понял, можешь не продолжать.
– Ты очень хороший, Аист. Но я люблю другого.
– Я же сказал, можешь не продолжать.
– Причина не в тебе…
– Это не важно.
Собрав остатки собственного достоинства и оставив пятитысячную купюру на столе, чтобы расплатиться по счету, Аист молча встал из-за стола и вышел. Больше Анна его не видела. Никогда.
