— Если ты отдохнула, присоединишься ко мне готовить ужин? — Бэрдир помогал сегодня Марту готовить завтрак и обед, но они почти не говорили друг с другом, только по делу. И теперь беоринг опасался, что приход Линаэвэн на кухню опять спровоцирует ссору.
— Да, конечно, я приду, — ответила Линаэвэн. — И так как мы вновь встретимся с Бэрдиром, я хотела сказать тебе что-то о нём. Ты не раз говорил мне, что мы не ценим того, что для нас делают… Стал ли ты лучше относиться к моему товарищу от того, что он подарил рубашку твоему господину, своему врагу? И, несмотря на своё отношение, дал совет, как сделать хлеб вкуснее?
— Линаэвэн, это же не серьёзно, — поморщился Март. — У Бэрдира в шкафу много рубах, о чем и он знает, и я вам уже говорил. Его «подарок» — это скорее издевка. Что до его совета о хлебе… здесь ты права. Я был так зол, что даже не подумал об этом. Я скажу ему спасибо.
— Хорошо, — кивнула Линаэвэн. — О подарке можно и спросить, но отчего ты считаешь его издёвкой? Разве дарят только единственное? Когда отдают единственное или последнее, это более, чем просто подарок…
— Подарок всегда ценен, — пожал плечами Март. — Хорошо, что Бэрдир теперь гость Повелителя. И тебе не мешало бы последовать его примеру.
Так они и вошли на кухню.
На Линаэвэн не было заколки, и Бэрдир улыбнулся. К тому же он беспокоился, что девы сегодня не было.
— Добрый вечер! Я не видел тебя весь день, — произнёс он.
— Март дал мне отдохнуть, — Линаэвэн тоже не хотелось, чтобы они говорили, как враги: это нисколько не поможет убедить Марта… — Вчера я просила за Нэльдора, сказала, что он почти ничего не знает, и ему дали отдохнуть до рассвета, я могла позаботиться о нём… — она не знала, как отнесётся воин. Бэрдир вздохнул и закусил губу.
— Значит, Нэльдора тоже допрашивают. До рассвета — уже хорошо, и я не думаю, что твои слова были опасны… Мне удалось добиться отдыха для Кириона на сутки, но они уже истекли; и пока я здесь и в гостях у Гортхаура, Лаирсула и Эйлианта тоже не тронут… — затем он обернулся к адану. — Спасибо, что дал Линаэвэн отдых.
Март слушал эльфов вполуха и даже вздрогнул, когда нолдо вдруг обратился к нему.
— Это было естественно, — удивлённо пожал плечами беоринг. — Линаэвэн сутки не спала, ей нужно было отдохнуть.
— Естественно, но всё равно хорошо, — отозвался нолдо. Март был противником и мог поступить иначе. Бэрдир ещё рассказал Линаэвэн о том, что было с ним и старался ободрить; объяснил, что нисколько не винит её в том, что его били кнутом (теперь она наконец узнала, кого и как наказали за её молчание).
***
Когда основная еда была уже приготовлена, и женщины убирали ужин в печь, беоринг не выдержал и снова заговорил, подойдя к эльфам.
— Ты, Линаэвэн, сказала, что Нэльдор почти ничего не знает о вашем поручении, а Повелитель ответил тебе, что если он будет знать, что известно Нэльдору, то того больше вообще не будут допрашивать. И если ты говоришь правду, и тому эльфу и вправду неизвестно ничего важного, так расскажи это или вели Нэльдору рассказать, и тогда все для него закончится.
Линаэвэн прикрыла глаза.
— О задании и письме он в самом деле не знает, а рассказывать всё о дороге… тоже опасно. И Нэльдор… никогда больше не пойдёт в гости. Но ведь о дороге знают все, и их всё равно будут допрашивать: зачем ещё и юношу?
— Понятно, — нахмурился Бэрдир. Перевёл взгляд на дев, что убирали пироги (с ними он общался дружелюбнее, чем с Мартом). — Ты права. Но я могу кое-что сказать Гортхауру о себе, быть может, Нэльдор получит хотя бы отдых.
— О какой дороге ты говоришь? — переспросил горец у Линаэвэн. — О дороге через южный Белерианд? И ты думаешь — это те самые тайны, что имеет смысл скрывать? Впрочем, Бэрдир, попробуй и ты, — Март был бы рад, если удастся узнать от эльфов побольше. Но ответа горец ждал от девы.
— Я знаю, что мои слова могут принести несчастье эльдар, — насторожился Бэрдир. — И не могу сказать тебе больше о дороге. Ведь ты не можешь дать обещание молчать об услышанном, а если бы дал, мучить стали бы тебя.
— Никто не станет меня пытать! — горец был полон негодования. — И чтоб я еще пытался помочь вытащить моих врагов из темницы!
Беоринг отошёл от эльфов, закончить скорее свои дела здесь — и прочь, к своим!
— Я попробую снова просить Гортхаура, — сказал Бэрдир Линаэвэн. — Сейчас, когда чар нет, ты по-прежнему хочешь уйти?
Она кивнула.
— Ты сознаёшь, что в подземелье перед тобой могут пытать других? Или пытаться воздействовать на пленных тем, что будут делать с тобой на их глазах? Ведь мы все должны были защитить тебя…
— Всё равно это случится: ведь я знаю больше всех, и только мне известно письмо. Но пока я остаюсь здесь, а других пытают… я не могу не быть угнетена этим, больше и больше. Я чувствую, что поступлю правильно, только разделив их участь.
— Твоё решение твёрдо? — спросил он.
— Да, — произнесла дева.
— Ты свободна так поступить, но знай, что это будет тяжело для нас, — ответил Бэрдир. — И если ты получишь ещё хоть день, хоть два… это очень хорошо.
