— Ты больше ничего не знаешь? — уточнил целитель. — Например, почему в посольстве были Верные всех Лордов Нарготронда? Или еще что-то? Отвечай честно.
— Потому, что Король так решил, — ответил Нэльдор. — Знаю ещё, что у Линаэвэн было послание, но это вы и так знаете. Что знаю ещё… Считали, что дорога наверняка будет безопасна…
— Видишь, как просто, — мягко улыбнулся Эвег. — Скажи ты это все сразу, и вчерашнего кошмара не было бы. Ты сам себя мучил.
Нэльдор закусил губу, а после вскинул голову.
— Тогда о том же спрашивали бы других.
— Ведите его в башню, — распорядился Больдог. — Пусть там сидит, на солнышко да звезды смотрит. Никто его больше не тронет.
Сейчас, когда кошмар закончился, оказалось, что он во многом помогал забыть то, о чём юноша не мог не думать постоянно до начала допросов. То, что он выдал, откуда они все.
Нэльдора увели в башню, и с этого времени он чаще всего стоял у окна, смотрел на свет, думал о своих товарищах и ждал. Чего, он не сказал бы и сам.
***
Когда Нэльдора увели, Эвег вновь обратился к Лагорталу:
— Среди вас есть еще такие же, как Нэльдор? Если да, пусть и они скажут, что знают, и их не тронут.
— Ламмион и Лаирсул тоже должны знать очень мало, я думаю, — произнёс Лагортал, но он не был так уверен. — Всё же… отчего ты так желал убедить меня, что ты такой же?
— Лаирсул ваш целитель, а Ламмион гость Повелителя. Так что их пока спрашивать не будем. Арохир, Лагортал, похоже, для вас на сегодня тоже все закончилось, — ответил Больдог. — Отдыхайте до завтра.
Арохира увели. Он шёл, подняв голову, с презрением глядя на Тёмных, но чувствовал, что после сделанного сегодня… он уже не будет прежним. А Эвег засмеялся над Лагорталом:
— Я обманул тебя, нолдо. А ты доверчивый и глупый.
Лагортал, услышав ответ целителя, сначала чуть побледнел (они всё же выдали важное для Тёмных, вопреки сказанному?), а потом произнёс:
— Если ты нарушил обещание то доверчив я, но глуп ты. Ты знаешь, что тебе этот обман навредит больше, чем нам. Может быть, потому и боишься. Хотя, скорее, по другой причине.
***
Разведя эльфов по камерам (Арохира вернули в прежнюю, но Химмэгиля там уже не было — после лечения Лаирсула, Химмэгиля засунули в деревянные клетки к остальным), Больдог и Эвег принялись за Долхэна. С ним поступали так же как и с Нэльдором — жестокие пытки сменялись не менее жестоким лечением, краткий отдых, и по новой.
В который раз Больдог наигрался, и нолдо вновь передали Эвегу. С Долхэном умаиа работал без радости и удовольствия, как с предметом — не заботясь о том, что эльф чувствует, жестоко и беспощадно — но без удовольствия! И это злило, это выводило из себя, это пугало.
Долхэн был истерзан, а после пыток его ждало такое лечение… Для чего, для новой пытки?
— Прошу тебя, дай мне отдых, ты же целитель, — взмолился нолдо. Он не знал, как выдержит муку без остановки, муку, разрываемую только воспоминаниями об ужасе, павшем на Тол-Сирион. И о его бегстве. Воспоминаниями, к которым он запретил себе возвращаться и держался этого в крепости и при Сауроне. Но во время пытки и лечения, подобного новой пытке, не мог.
Эвег улыбнулся — он все же был лучше любого дознавателя, и не зря Владыка ценил его! Целитель вдруг со вновь проснувшимся удовольствием подцепил пальцем лоскут трепещущей плоти, потянул на себя, с улыбкой глядя, как Долхэн выгибается дугой.
— Ты знаешь, чего я хочу, — Эвег подчеркнул это «я», не «мы». Это он сейчас владел ситуацией, он добился покорности уже от третьего пленного. — Нэльдор уже рассказал все, что мог, теперь мы знаем и границы Нарготронда, и дорогу до Кирдана, но, вот беда, Нэльдор очень мало знает. Меньше, чем ты, — и вновь чуткие и жёсткие пальцы скользнули в рану и замерли в ней, молчаливым обещанием нового страдания. — Скажи все, и тебя больше не тронут. Ты будешь вместе с Нэльдором в башне. Скажи хоть что-нибудь, и ты получишь отдых.
Долхэн был в ужасе. Умайа улыбался, услышав просьбу, и ответил тем, что причинил новую боль. А затем рассказал о Нэльдоре, о том, что он выдал. Юноша пытки не выдержал — выдержит ли он? И границы Нарготронда уже известны…
— Нет, я не скажу, — выдохнул Верный Ородрета. А умайа готовился продлить пытку, его руки касались раны. — Нет, — Долхэн вспомнил вновь, как они с Таугатолом сидели у Саурона, как сам он пытался выведать что-нибудь у Повелителя Волков… — Передай Саурону… я согласен идти к нему в гости.
Эвегу было досадно, что Долхэн всего-навсего согласился стать гостем… Но и это больше, чем могли добиться другие.
— Хорошо, — пальцы целителя выскользнули из раны. — Но ты будешь хорошим гостем. И если посмеешь вернуться назад… я буду ждать тебя.
***
Пока Темные пытали Долхэна, Лаирсул лечил Оэглира, кисти которого были изломаны. Целитель мог помочь, облегчить боль, передать то, что узнал от Ардуиля… но какой мукой было видеть истерзанных товарищей! И допросы продолжались… Лаирсул не просил ни о чём, сосредотачиваясь на одном: он может помочь.
========== 25. Разные желания. ==========
Ближе к вечеру Март пришел за Линаэвэн.
