Pticy полностью

- Да. Потому я и взял их на работу,— тоже шепотом сказал хозяин и подмигнул Маттису.— Я, понимаешь, всегда нанимаю влюбленных полоть и прореживать турнепс. Когда человек влюб­лен, он даже не замечает, какая это скучная и тяжелая работа. Другое дело — ты или я. Правда?

Хозяин был умный. С ним было даже страшновато, хотя он так сердечно встретил Маттиса утром, да и сейчас разговаривал с ним не менее сердечно. Впрочем, нисколько не страшновато: с хозяином можно было беседовать, ведь он сам понимал, что по­лоть скучно и тяжело.

- Это верно, мы-то знаем, что это за работа,— сказал Маттис.

- Ну, об этом еще рано говорить,— решительно возразил хо­зяин.— Мы только начали и еще не успели устать.

- И Маттис снова потупился.

- Правда твоя,— согласился он.

Хотя хозяин полол сразу три гряды, он быстро продвигался вперед. Но вот он снова перешел на две, как все. Тут он стал еще быстрее удаляться от Маттиса.

- Ты меня бросаешь? — беспомощно спросил Маттис.

- Что поделаешь,— ответил хозяин.— А ты поднатужься, глядишь и догонишь меня.

- Где уж мне, сам видишь, как я копаюсь.

- Гм,— буркнул в лебеду хозяин.

И Маттис остался в одиночестве. Это «гм» было последнее, что сказал хозяин. Интересно, как его следует понимать? Маттис сно­ва стал нервничать, обычный разнобой между мыслями и работой усилился. Гряды Маттиса тянулись хвостом, и этот хвост, по мере того как другие полольщики уходили вперед, становился все длин­нее и длиннее. «Ленивый хвост» называли тут такие непрополотые гряды.

Нет, это не «ленивый хвост», сказал Маттис сам себе, просто я не могу полоть быстрее.

И все-таки это был позор, особенно если человек, подобно Маттису, чувствителен к таким вещам. Его гряды, заросшие сорня­ком, дерзко зеленели на поле, по обе стороны от них тянулись темные чистые гряды, неся на спине ровные ряды кустиков тур­непса.

Вот если б как-нибудь задержать уходивших все дальше и дальше работников. Надвигалась беда. Хозяин был необыкновен­но проворен, он уже догнал влюбленную парочку, сейчас они трое перевалят за бугор и скроются из глаз.

Вот и перевалили.

Теперь Маттис был как будто один на всем поле. Он стоял в полном одиночестве и изнемогал от жары. Солнце пекло вовсю, и рубашка противно прилипала к горячему телу.

Сколько тут жабрея! — неприязненно думал Маттис. Кому он нужен? Как будто, кроме него, нет других растений!

Маттис работал уже не стоя, а опустившись на колени, так, на коленях, он медленно полз вперед. Пальцы плохо слушались его и делали не то, что нужно, сбиваясь из-за посторонних мыс­лей, время от времени они и вовсе переставали работать.

Все это Маттису было хорошо знакомо, он давно с этим сми­рился. Он работал, как привык, а в голове у него беспорядочно теснились мысли. Вскоре он обнаружил, что выдергивает турнепс, оставляя на грядке лебеду. Вздрогнув, он вскочил на ноги, его трясло.

Неужели я схожу...

Нет, нет.

Хозяин и влюбленная парочка показались из-за бугра, теперь они двигались в обратном направлении, каждый полол по две но­вые гряды. Когда они увидели Маттиса, потерявшего всякую на­дежду, девушка подняла голову и махнула ему. Это был почти незаметный взмах рукой между двумя взмахами тяпки. Но с Маттисом такого еще не бывало

Она не случайно махнула мне, подбадривал он себя, это зна­чит, я должен быть смелее. Когда они опять поравняются друг с другом, у него будет возможность поговорить с ней, несмотря на присутствие ее возлюбленного.

На время его руки обрели уверенность. Он полз на коленях, выдергивая сорняки. И не ошибался. Теперь, когда они двигались навстречу друг другу, казалось, будто Маттис работает провор­но, расстояние между ними быстро сокращалось. Но вот Маттис бросил полоть и уставился на влюбленных.

Все-таки это были настоящие влюбленные.

Не удивительно, что хозяин ими доволен, он им улыбался, поглядывая на них между делом. Не может быть, чтобы хозяин думал только о работе — всем приятнее от присутствия на поле этих влюбленных. Они смеялись, болтали, но работали в то же время споро и чисто. Иногда им случалось подойти поближе друг к другу, и тогда Маттис внимательно следил за всеми их движе­ниями: он никогда не видел такого.

Вот что значит настоящие влюбленные. Хозяин усадьбы, ко­торому так повезло с работниками, не отставал от них, идя по своим грядам. Между этими тремя людьми и Маттисом протянул­ся теперь темный чистый пояс. Его же две гряды лежали забро­шенные и безобразные.

Но тут уж ничего не поделаешь: он не мог оторвать взгляд от этих цветущих молодых людей. От их бьющей через край радости. Их удивительных глаз.

Вот они снова поравнялись с ним. Их воркование заглушило все остальные звуки.

Маттис выпрямился.

- Пусть вы влюбленные, но я хочу...— с отчаянной храбро­стью начал он и поглядел в упор на сияющую девушку. И за­молчал.

Они с удивлением остановились, и девушка и парень. Больше они не смеялись — Маттис ненароком, сам не подозревая об этом, помешал их смеху, помешал обожанием, которое было написано у него на лице и звучало в голосе.

Даже хозяин остановился и затих на своих грядах.

Но ждали они напрасно. Наконец вмешался хозяин.