— Именно так. Он рассказал еще много всего. Несмотря на то что мы виделись всего четыре раза, я уже знаю, в какие магазины стоит ходить, каким гостинцам в Аллендейле следует отдавать предпочтение. Мистер Тейлор просветил меня и насчет обитателей сих чудных мест. Перечислил тех, кого надо опасаться как чумы: одних из-за их расточительности, других — за любовь к сплетням. А если у меня возникнут какие-нибудь трудности, любезный мистер Тейлор настоятельно рекомендовал обращаться за помощью к его супруге, женщине замечательной во всех отношениях. — Агнес рассмеялась. — Между прочим, именно она наводила порядок в нашем замке и присматривала за ним. Кстати сказать, называется он Вэллей-холл, поместье в долине. Слушай дальше. Когда я спросила, какой же это помещичий дом, если в нем всего две спальни, не очень просторная гостиная и некое Подобие столовой, мистер Тейлор любезно объяснил, что в этих краях так называют все дома — и с тремя комнатами, и с пятьюдесятью.
— А соседи у нас есть?
— На четверть мили вокруг — никого. Но больше я тебе ничего рассказывать не буду, скоро все сам увидишь. Это место большую часть времени будет служить нам домом, и ты знаешь, Чарли, не могу передать, как я жду не дождусь приезда туда. Дорогой мой, — промолвила она, взяв в ладони его лицо, — я тоже мечтала об этом дне. Мне кажется, я жила с этим всю жизнь. Как ты? — помолчав, спросила она.
— Любовь бьет через край.
— Я не об этом.
— Прекрасно, как никогда. Признаюсь честно, чувствую себя просто замечательно.
— Тогда старайся, чтобы так было всегда, но для этого последуй данному тебе совету: довольно бродить и смотреть на чужие дома, пора засесть за книгу, которую тебе всегда хотелось написать.
Он привлек ее к себе, и, крепко обнявшись, они прислонились к плюшевой спинке сиденья.
— У меня такое чувство, — без тени улыбки заговорил Чарльз, — что я готовлюсь переступить порог, за которым бьет нестерпимо яркий свет, он настолько сильный, что ослепляет меня.
Распрощавшись с новобрачными, Реджинальд взял кеб и отправился домой. Его встретила миссис Митчем и сразу засуетилась.
— Вам утку или филей, сэр?
— Спасибо, Митчем, — поблагодарил он, — я не голоден. Недавно я был на праздничном обеде. Вы, наверное, знаете, что сегодня мистер Чарльз женился?
— Да, я знаю, мистер Реджинальд, — часто моргая, ответила экономка. — Все мы желаем ему большого счастья.
— Спасибо, когда я в следующий раз их увижу, то передам ему и его супруге ваши пожелания.
— Мы… подумывали о подарке для него, но… не знали, как на это посмотрит хозяйка.
— Я все понимаю, Митчем, и спасибо за вашу заботу. Уверен, что Чарльз будет вам очень благодарен. Теперь о еде. Приготовь для меня какой-нибудь легкий салат.
— Сейчас распоряжусь, сэр.
— Это не срочно, сегодня я никуда не уезжаю.
— Прошу прощения, сэр, но мистер Маккэн не сможет вас обслужить. Ему сообщили, что его брат получил ранение. А поскольку мистер Бэнкс уехал с хозяевами, я позволила себе отпустить Маккэна.
— Конечно, все правильно, Митчем. Надеюсь, с его братом не случилось ничего серьезного.
— Мы тоже на это надеемся, сэр.
Реджинальд кивнул экономке, прошел через холл и поднялся к себе. Сняв верхнюю одежду, он уселся у окна. Комната размещалась в левом крыле здания и выходила окнами на розарий. В доме и вокруг все по-прежнему было в порядке. Везде чисто и аккуратно, как всегда. Кажется, ничто не изменилось. Война не нарушила привычный уклад жизни и почти не коснулась слуг. Хотя нет, Реджинальд вспомнил, что Джо Пауэлл, второй садовник, и Микки Брэдшо, восемнадцатилетний конюх, откликнулись на призыв послужить королю и отечеству и сгорели бесследно в горниле войны. Еще он припомнил, что малышка Глэдис… Глэдис Морли, их судомойка, которой едва исполнилось шестнадцать, ушла работать на завод, где заработок был втрое выше, чем ей платили его родители.
