— Вот мы и пришли, — еле слышно выдохнула девушка, которую незнакомец называл Птицей, — вот это место.
И тут Лиса поняла, что не хочет смотреть на мертвого Набура, что это выше ее сил. Совсем недавно они вместе обсуждали дальнейший путь, планировали, как доберутся до Мраморного моста. А теперь Набура остается только предать огню, положив ему в руки денег и щедрых приношений для переправщиков.
— Нет, не снимаем его просто так. Иначе откроется кровотечение и он сразу же умрет, — услышала вдруг Лиса озабоченный голос незнакомца, — надо перерубить аккуратно ветку. Она прошила ему легкое, надо сделать так, чтобы не вышел весь воздух. Подожди, Птица, я сейчас сам. А ты присмотри за той девочкой, чтобы она не заблудилась.
Нахмурившись, Лиса вышла из-за стволов и увидела, как наглый Маниес освещает согнутую фигуру незнакомца, наклонившегося над чем-то, что лежало у его ног. Его спутница уже оказалась рядом с Лисой, слабо дотронулась до руки — и пальцы у нее оказались совсем холодными — тихо прошептала:
— Он живой, твой спутник. Крови много потерял, и тяжело ему придется. Но Саен сможет его выходить. Саен многое может. Не бойся, с нами ты в безопасности.
Потом помолчала и добавила совсем тихо:
— Я тоже когда-то боялась его, и совсем напрасно. Саен добрый, он не обижает никого зря.
Лиса отдернула руку и проговорила:
— Надо найти наших лошадей и наши припасы. Там должен быть костер. От этого места я могу найти дорогу, потому помню, как шла. Саен донесет Набура, или лучше пригнать лошадей сюда?
— Донесет. В этом месте не стоит оставаться, слишком плохое тут пространство. Много всяких мелких злыдней вокруг, они не скоро рассеются.
Дорогу Лиса действительно теперь помнила, хоть и пробиралась сюда в кромешной тьме. И мелкие ямки, в который росли колючие кусты, и огромную сосну с тремя стволами и множеством развилок. Теперь, когда опасаться стало нечего, Лиса зашагала быстро, не осторожничая и не боясь наделать шума. Хрустели под ногами сучья, хлопали по плечам ветки. Перемахнув через поваленное дерево, Лиса увидела слабые огоньки — даже не огоньки, а еле тлеющие звездочки. Все, что осталось от их с Набуром костра. Оглянулась на следующую по пятам Птицу и на Саена, несущего Набура на руках, пояснила:
— Пришли. Почти.
Стреноженные и привязанные к стволам деревьев лошади обрадовано подняли головы, зафыркали. Они слишком нервничали, оставленные в этих неспокойных местах, и хвала всем Знающим, что поводья выдержали и не оборвались. А не то — ищи свищи лошадей в этих гиблых местах.
— Может быть, устроить его тут, на его одеяле? — несмело предложила Лиса.
— Да, тут и устроим. Перевяжем раны, напоим лекарством. А дальше видно будет, что делать. Далеко вы живете? Если вдруг мы решим вас доставить домой? — спросил Саен, осторожно устраивая Набура.
Лиса наклонилась надо костром, подкинула сучьев, подула осторожно на угли. Не оглядываясь, проговорила:
— Далеко.
Ей не хотелось сейчас говорить, да и нельзя было говорить. Она не может рассказать этим людям о Суэме, о библиотекаре. О братьях, оставленных в тюрьме, о Праведном Отце. Потому лучше помалкивать, а там видно будет. Пусть все течет своим чередом. Вот сейчас она жива, все-таки жива не смотря ни на что. И даже оказалось, что Набур все еще жив. Надо сейчас просто отдохнуть, а утром, когда рассеется тьма, принимать решение.
Теперь Лиса думала о предстоящем пути. О том, что в дороге ей придется быть одной, и помочь ей никто не сможет. Вытерев руки о края юбки, она слегка пригладила спутанные волосы и присела на корточки рядом с Саеном. Тот колдовал над Набуром — по-другому его действия Лиса не смогла бы назвать. Он вытащил из раны сук, сумел каким-то образом остановить кровь — Лиса так и не поняла, каким. Смазал края раны мазью, и туго забинтовал.
Набур на все это никак не отреагировал. Он по-прежнему лежал бледный, неподвижный, но теперь Лиса могла видеть, что он дышит.
— Ему нужен покой и уход, — проговорил Саен, повернулся к Птице и сказал, — надо принести воды. Возьми котелок и сбегай. Ручей неподалеку. Я сполосну руки и пойду за нашими лошадьми. А вы тут погреетесь пока у костра.
И Саен двинулся в темноту даже не захватив с собой факела.
Лиса устроился рядом с неподвижным Набуром, тихо спросила:
— Может, его напоить горячим отваром?
— Нет, без Саена ничего не делай, — так же тихо ответила Птица, — твой друг ранен очень тяжело, и только Саен знает, как ему помочь.
Лиса кивнула, шмыгнула носом. Посмотрела на свои грязные ладони, после подумала, что меч Набура так и остался где-то в лесу, и это не очень хорошо. Без меча ей придется тяжеловато в пути. Меч — это оружие, средство для защиты.
Костер медленно разгорался, поленья дымились, потрескивали, нехотя поддаваясь пламени. Сейчас, когда живительное тепло от огня стало понемногу согревать холодные руки и плечи Лисы, страх и глупое оцепенение понемногу отступили. Сердце перестало стучать с бешеной скоростью, и даже холодный пот на лбу высох. Гудела все еще голова, но это было такой мелочью по сравнению с ранами Набура.
