Спорить не хотелось, и остаток дня Карлсон провёл в дрёме на лавочке около школы в тени искусственного дерева. К нему подсел один из садоводов и предложил войти в долю. Этот садовод устроил у себя на участке автомастерскую, и ему нужен был помощник. Карлсон, не раздумывая, согласился. С этой мастерской явно было что-то нечисто, откуда здесь возьмутся клиенты — непонятно, при этом садовод явно темнил в остальном, но Карлсон решил, что эту реальность не испортить. По утрам он по-прежнему звонил в службу безопасности, но беседы уже шли иначе — будто рекламные агенты ведут друг с другом бесконечный разговор, зная, что никто ничего не купит.
Одна буфетчица удивляла его своими многочисленными познаниями. Ради этого действительно стоило перебраться в её комнатку.
Жара стояла долго, кажется, уже девятый месяц, и тут он вспомнил о своих коптерах. Это было как раз после того, когда его подруга рассказывала, как она падает вверх и боится удариться о потолок в их особенные моменты.
Карлсон подумал, что заряда в коптерах осталось мало, его просто нет, — однако ж можно проверить. Он точно рассчитал время, когда все его здешние знакомые находились максимально далеко, и полез в фургон. Коптер, на удивление, замигал зелёным глазом, и Карлсон задумался, может, прошло совсем немного времени — скажем, дня три. Три дня, какую-то фразу о трёх днях он помнил, может, и правда, не больше трёх дней. Выгодный контракт.
Он вытащил оба коптера, но не стал разворачивать громоздкий терминал и систему управления, а уцепился за оба и просто врубил их на полную мощность рычажками на корпусе. Коптер в левой руке отчего-то тянул лучше, чем тот, за который он держался правой, но Карлсона это не пугало. Его проволокло по горячему асфальту, дёрнуло вверх, и картограф стал подниматься.
Его понесло в сторону забора, и, пролетев над ним, он успел увидеть, что у главного дома всего одна стена, да и та сделана из крашеного пластика. Но Карлсон уже поднялся так высоко, что всё это потеряло значение.
Председатель стоял у школы, задрав голову.
Рядом с ним остановился курьер.
— Это что? — спросил председатель. — Побег?
Курьер не ответил. Наступило молчание. Солнце поднялось выше, и наблюдатели приложили к глазам ладони. Карлсон уже скрылся в блеске солнца и яркой синеве.
— Вы видите что-нибудь? — ещё раз спросил председатель.
— Это природное, — заметила подошедшая к ним буфетчица. — Слепое пятно на сетчатке глаза.
— Ясно, — ответил председатель. — Я, кстати, читал про дополненную реальность, очень интересно.
— Почудилось от жары, — согласился курьер.
И они молча разошлись.
Пацюк и Малыш
Малыш прослужил в полицейском управлении уже год, когда ему дали дело о сбежавшем крокодиле.
Другие копы ждали этого момента, и он со злостью смотрел на их лица, расплывшиеся в улыбках, когда лейтенант Карлсон на утреннем совещании сделал паузу.
— А делом о крокодиле займётся наш храбрый Малыш.
Он терпеть не мог, когда его звали «Малыш», и был раздражителен, как все люди небольшого роста.
А теперь ещё дело о крокодиле. Он уже знал, что «Дело о крокодиле» — вечное проклятие полицейского участка. Его почему-то нельзя было никуда сплавить, ФБР сумело откреститься от него так, что даже лейтенант не шутил по этому поводу, а закрыть «Дело о крокодиле» тем более было невозможно. Всякий новичок проходил через него, как через обряд посвящения, и, кажется, только поэтому нужно было спуститься в канализацию. Полицейские возвращались оттуда и потом стирали свою одежду три дня, — запах был такой, что двух дней оказывалось недостаточно.
Тем дело и заканчивалось. После инициации новичок писал отчёты, более или менее красочные, и всё останавливалось в ожидании новенького.
Теперь настала его очередь. Малыш получил дело на ознакомление (напарник гордо отказался от чтения). Первый лист в папке был датирован ещё 1935 годом. Пять размытых снимков и два чётких: на чётких были фотографии исчезнувших. Затем пятидесятые, снова снимки, на которых что-то белое в тоннеле, похожем на ветку метро. Потом настала пора первых цветных фотографий (вполне отвратительных, со всеми оттенками фиолетового и розового). Счёт исчезнувших перевалил за полсотни. Всё это было сродни поиску летающей тарелки в Неваде и возмущало Малыша своей глупостью.
