Когда я пару раз задала такие вопросы в воскресной школе, мне батюшка Василий, который с нами иногда сам занимался, ответил четко: «Дьявол в мыслях, Христос – в душе. Меньше думай. Верь! И ты услышишь голос Бога».
А как я могу не думать? Что для этого нужно сделать, чтобы не думать ни о чем? И как можно в школе думать (а иначе учиться невозможно), а выйдя из школы, перестать думать и свято верить, что всё вокруг – по воле Божьей, и самой ни о чем беспокоиться не нужно? Не нужно ни за что бороться, раз всё равно всё будет, как будет, не нужно ни на кого обижаться, не нужно никак отстаивать свою правду – ничего не нужно. Просто смирись и молись. Я так пробовала некоторое время, но у меня не получилось.
Я не могу заставить себя плыть с закрытыми глазами, пропуская через себя, как через фильтр с огромными дырками, всё, не задерживая – и хорошее, и плохое, и странное, и чудовищное, зная, что это всё подарки Бога, который лучше знает, что мне нужно. И что нужно всем остальным. Кому-то – счастье, кому-то – испытания. Мама даже говорит, что чем больше любит Бог, тем больше бед и испытаний он шлет, потому что, преодолев все, мы становимся лучше. Но мне трудно это понять. Как остановить свой мозг? Как не думать? Как не пытаться понять? Я не знаю. Хотя если бы я просто поверила маме, мне, наверное, стало бы лучше.
Не выросла нога – меня любит Бог. Мне выписали огромный грубый ботинок и запретили танцевать, бегать, много ходить – меня любит Бог. Мама называет меня «уродом», ласково, любя, с жалостью, но «уродом», – меня любит Бог. Надо мной смеются в школе – меня любит Бог. Меня пытался изнасиловать высокий – меня любит Бог. Лелуш пропал, и я не знаю, что с ним, где он, – меня так сильно любит Бог. И я, страдая, должна стать лучше. Когда это случится? Я пойму, что я стала лучше? Или я даже этого не замечу, а люди вокруг меня поймут, что я стала лучше? И самое главное, я понимаю, что и этих вопросов я тоже не должна задавать. Отец Василий всегда нам говорил: «Вы спрашивайте!» Но, отвечая на любой вопрос, в конце прибавлял: «Сомнения – от дьявола, чистая вера – от Бога!» Так спрашивать или нет? Сомневаться или верить?
Я так устала, так не хотела стоять еще на службе. Но мама была непримирима. Я видела, что она настроена выстоять всю службу. Я решила закрыть глаза и думать о своем. Мое – это он, мой любимый человек.
Несмотря на то что людей в храме было мало, было как-то невероятно душно. Я расстегнулась. Потом незаметно расслабила платок, но дышать всё равно было нечем.
– Можно я выйду? – прошептала я маме.
– Стой спокойно! – одернула она меня.
Я постояла еще немного, пока не почувствовала, что если не выйду на свежий воздух, то, наверное, упаду. Я стала отступать по четверть шага, чтобы мама не заметила. Когда я оказалась у нее за спиной, то быстро вышла, даже не перекрестясь при выходе. Бабушка, молившаяся у дверей, сердито покачала головой. Но мне было уже всё равно. На крыльце я глубоко вдохнула. Как хорошо на улице, как темно, тяжело и душно в церкви! Я подошла к ограде. Голова немного кружилась, но стало лучше.
Через некоторое время выбежала мама, огляделась, увидела меня, широкими шагами направилась ко мне, взяла меня за рукав и молча потащила обратно. Я сделала несколько шагов, но потом высвободила руку.
– Ты что, моя прелесть? – прошипела мама. – Совсем сдурела?
– Мне стало плохо, мам.
Мама подозрительно посмотрела на меня:
– Точно? А что с тобой такое?
– Просто плохо. Душно.
– Потому что ты витаешь в облаках! Надо слушать! Как может в церкви быть плохо! В церкви все болезни проходят, раны затягиваются, слепые начинают видеть! Пошли!
Я помотала головой и села на землю. Пусть отрывает меня, если хочет. Я обратно не пойду. Может, у кого-то раны и затягиваются. У меня нога в церкви не растет, и тоска в душе не проходит. Но вроде бы так и нужно? Бог хочет, чтобы я страдала. А я не хочу страдать. Я хочу, чтобы у меня выросла нога и со мной рядом был Лелуш. Я прошу этого у Бога, но он мне не дает. Потому что он лучше знает, что мне нужно. Мне нужна короткая нога и одиночество.
