Она уложила меня на кушетку, а сама ушла вперед, к водителю. Машина тронулась. Я потихоньку села. И не убежишь. Мне вовсе не хотелось в больницу. Я была один раз в больнице по подозрению на аппендицит, меня увезли из театра. И мне совсем там не понравилось. Оказалось, что у меня просто что-то защемило, потому что я во время занятия в перерыве быстро проглотила сухую котлету из чечевицы, а потом слишком долго сидела перекрученная на полу, мы делали этюды на тему овощей, и я решила показать зеленый горошек, как он растет у нас на грядке летом. Горошек никто всё равно не узнал, а у меня перекрутились все внутренности так, что я не могла дышать и говорить. Валерий Викторович испугался и вызвал «скорую». А меня чуть не разрезали, сразу повезли в операционную. Хорошо, что успели одновременно приехать мама с папой и потребовали сначала сделать мне положенные анализы и рентген. Пока их делали, кишки раскрутились, и меня отпустили. Но я запомнила полутемный коридор, по которому меня везли на каталке, пожилого санитара, который не отвечал ни на какие вопросы, двери, за которыми был странный синий свет. И больше туда не хотела.
Когда машина въехала в ворота больницы и остановилась, я подергала дверь, в надежде, что она откроется, и я убегу. Но тут дверцу открыли снаружи, и я чуть не упала в руки врача, которая почему-то сразу поняла мои намерения и опять меня встряхнула.
– Я уже всё про тебя знаю, – весело сказала она. – Так что не надо. И как тебя зовут, и сколько тебе лет, и какая школа. Всё вообще.
Я уже потом сообразила, что всё это рассказала ей я, а в тот момент я растерялась и потеряла время. Она взяла меня под руку, очень крепко, и повела по большому пандусу к двери, на которой было написано «Приемный покой».
– Ну, что случилось? Что-то сегодня подростки к нам зачастили, третьего везут… – Врач, подошедший ко мне в маленькую палату на первом этаже, сразу за регистратурой, куда меня отвели, махнул рукой. – Приляг! Осмотрю живот. Тебя оформляли уже?
– Нет.
– Ладно. Болит живот?
– Нет.
– А что болит?
– Ничего.
– Тебя по «скорой» привезли?
– Да.
– А зачем «скорую» вызывали?
– Не знаю.
– А кто знает?
Мне стало как-то очень тяжело и скучно. Я взглянула на свой рюкзак – он стоял на полу, прямо около двери. Непонятно, где моя куртка, ее забрали в регистратуре и куда-то дели… Но я могу убежать и без куртки.
Я ложиться на кушетку не стала, наоборот, встала и сделала шаг к двери.
– Так. Ты домой, что ли, собралась?
– Да.
– Дом есть?
Я кивнула.
– А что случилось-то?
Я видела, что врачу неинтересно со мной разговаривать. Или он очень устал. Папа так разговаривает, когда приезжает из долгого рейса на бензовозе. Еле-еле. Вроде улыбается, но видно, что все слова даются ему через силу.
– Упала в обморок.
– Да? И часто так бывает? Эпилепсии нет?
Я помотала головой.
– Ладно. Давай мы тебе сделаем МРТ и отпустим. Выглядишь ты бледно, но дома будешь выглядеть лучше, я так думаю, чем у нас в восьмиместной палате или в коридоре. Металлические предметы в теле есть?
Я промолчала, потому что не поняла, о чем он спрашивает.
– Ну – импланты, металлические суставы, еще что-то?
– Нет.
– Беременность?
– Нет… – Я вдруг почувствовала, как у меня что-то затикало одновременно в голове, в горле и в животе. – То есть… нет…
– То есть что? – засмеялся врач. – Тебе никогда еще такие вопросы не задавали? Или… Ты сомневаешься, что ли?
Я медленно кивнула. Точнее, как будто кто-то кивнул за меня. Если бы я была беременной, я бы уже знала об этом, все бы знали… Почему все бы знали? Беременных обычно рвет… Всегда так в фильмах. Съела ложку супа, и вырвало… Беременные хотят соленых арбузов и креветок с медом… А я просто ничего не хочу… Да и вообще – почему я должна быть беременной? Все живут с парнями, и никто не беременный, почему должна быть беременной я, тем более прошло уже столько времени… И у меня вроде были месячные… В Рождество… И мама еще сокрушалась, что мне в церковь нельзя, что я «нечистая»…
– Что замерла? Ну, извини. Ты ж девочка еще, наверное. Но я обязан на всякий случай спросить перед обследованием.
Я тоже на всякий случай кивнула. Сразу на все его слова. Я потихоньку взяла свою сумку, когда он мне сказал:
– Будь здесь, сейчас тебя отвезут на МРТ.
Может быть, если бы он сказал «отведут», я бы и осталась. Но ехать на тележке по коридору с синим светом впереди я больше не хотела. Если я умру, то умру. Зачем мне тогда обследоваться? Поэтому я спокойно вышла, как будто так и надо, спокойно дошла до регистратуры, где как раз привезли тяжелобольную женщину, прямо с капельницей, увидела свою куртку, которая так и лежала в приемном покое на откидном стуле у стеклянной стены, очень спокойно взяла ее и вышла. Никто меня не остановил, никто за мной не пошел. Если человек на своих ногах хочет выйти из больницы, зачем его останавливать?
Хорошо, что у меня теперь есть второй телефон, в котором Интернет. Правда, на этом телефоне почти нет денег, но можно пользоваться Сетью там, где есть общественный вайфай.
