Тетя Ира принесла замороженную курицу и стакан воды из-под крана. Вова побежал на кухню за питьевой водой, потому что мы из-под крана воду не пьем, даже когда падаем в обмороки. Вова «побежал» – это смешно. Потопал, шаркая ногами и задевая все углы. Он как-то сильно поправился за последнее время, я и не замечала.
Я смотрела на всё как будто издалека. Вот мама, она сидит на полу, сгорбившись, широко расставив ноги, рыдая, держась за висок. Вот папа, прикладывает ей к голове большую курицу, которую мама хотела приготовить на разговление, на завтра, с орехами и яблоками. Вот Вова сел на колени, у него толстые колени и волосатые ноги. Он надел разные носки, ему лень искать одинаковые. Вова протягивает маме чашку, мою, взял, какая попалась, с зайчонком. Мама отпихивает Вовину руку, но папа заставляет ее выпить хотя бы пару глотков холодной воды. И гладит ее по голове. Одной рукой держит курицу у нее на голове, другой гладит.
– Ну… – Мама подняла на меня глаза. – Говори. Вот твой отец сидит, говори ему.
Хоть бы она встала с пола. Неужели вот так будет допрашивать, сидя на полу, мокрая, потому что она боролась с Вовой, не хотела воды, и половина воды вылилась ей на грудь, на ноги?
Я хотела пройти на кухню, тоже выпить воды.
– Сто-о-ять! – попыталась крикнуть мама, но голос ее не послушался.
– Танюша, тебе нельзя кричать, пожалуйста! – Папа взял маму за плечи и прижал к себе. – Всё будет хорошо. Во всем разберемся.
– Да что хорошо? Что хорошо? Ты что, ничего не понял? Твоя дочь – проститутка, шалава, загуляла с чуркабанами, еще и в подоле принесет! Мне в Страстную субботу это сказали…
– Это так важно? – хмыкнула тетя Ира, отошедшая от мамы на безопасное расстояние.
Но мама всё равно запустила в нее чашкой, из которой пила воду. Чашка в тетю Иру не попала, но попала в шкаф и разбилась. Моя чашка с зайчонком, я из нее пью чай и молоко много лет, мне ее подарила бабушка. Мама ее разбила, потому что ей плохо и она хочет кричать и бить людей и предметы.
– Заткнись! – отмахнулась от тети Иры мама. – Ну, давай, говори! – Она неожиданно довольно ловко встала и быстро подошла ко мне.
Я стала отступать от нее, она схватила меня за руку и изо всей силы ударила по лицу.
– Говори! Кто это, сколько ты с ним гуляла, когда? Или их несколько было? Тетя Зина говорит – ходит, ходит, каждый день, обжимается с ними прямо на лестнице! И всё с разными, с разными! Несколько чурок там и она… Говорит – она у тебя деньги так зарабатывает, что ли?! У меня сердце чуть не разорвалось! Я говорю – это не она! А тетя Зина: как же не она – она! Хромая, ботинок, говорит, у нее огромный! Все ж знают, что калека она у тебя! И фотографию в телефоне мне показывает! А там наша – во всей красе, в обнимку выходит из квартиры с кем-то… Лица не видно… Видно, что хватает ее за грудь… Тебя хватает, тебя! Ходишь всё, молчишь… Теперь я знаю, о чем ты молчишь!.. Отец твой говорит – ты думаешь о чем-то… Понятно, о чем ты думаешь! О хахалях! Тетя Зина говорит: квартира там мутная какая-то, чурки гуляют в ней. Тетя Зина даже в полицию звонила, а они только смеются над ней. Говорят, вам всё кажется, меньше сериалов надо смотреть… И меня не знала как найти! Она же еле ходит, болела всю зиму, на Пасху вот силы нашла… Увидела меня, сразу ко мне подошла, говорит: «Маш, Маш, твоя-то, твоя…» Забыла даже, как меня зовут, а Тинку помнит! – Мама тяжело дышала, смотрела исподлобья, но больше не кричала, стала говорить спокойнее. – Рассказывай. Давай. Про притон. Всё по порядку. Пьешь там с ними? Что делаешь? Ну-ка! Как попала туда? Что, как? Всё говори!!!
Папа подскочил к ней, но не успел. Мама вдруг размахнулась и так ударила меня кулаком в грудь, что я на несколько секунд перестала дышать и никак не могла продохнуть. В голове у меня застучало, и сердце стало биться как будто в горле.
– Таня, Танюша, не надо… Тебе нельзя так волноваться… Сейчас всё спокойно решим… – доносился до меня голос папы откуда-то издалека.
– Что ты решишь? – Мама, страшно улыбаясь, повернулась к папе. – Что ты можешь решить? Что? Ты не думал, почему именно у тебя такая дочь? Жизнь свою профукал, просидел за рулем! Кто всегда защищал ее? Ты! Ты привел свою сестру-проститутку в мой дом, что ты можешь решить? И эта дура жалкая, кривая-хромая, тоже решила, что ей можно, что она будет гулять… Что ж это делается, а!.. Вова… – Мама взглянула на Вову, замершего в дверях комнаты. – Пойди ко мне, сынок…
Вова нерешительно подошел к маме. Мама обняла его и громко зарыдала.
– Пойдешь сегодня со мной на службу?
Папа делал знаки Вове, чтобы тот соглашался. Вова что-то невнятное промычал.
– Сыночек мой… Мой самый хороший… Ты с такими шалавами только не связывайся, хорошо? Как твоя тетя и твоя сестра… Если ты ее сестрой еще считаешь…
– Считаю, – неожиданно громко сказал Вова. – Тинка моя сестра.
Мама, прижавшаяся к Вовиной груди, посмотрела на него снизу вверх.
– Добрый ты какой… Какой добрый… Обычно этим все шалавы пользуются… Ну ладно. Так. – Мама отодвинула Вову и медленно повернулась ко мне. – Давай, говори. С кем ты путалась?
