Мое сердце стучало быстро и гулко, а потом как будто остановилось, и мне нечем стало дышать. Перед глазами поплыли зеленые круги. Я схватилась за притолоку, чтобы не упасть. Это был он, Лелуш. Или не он. Ведь это не может быть он. Он не может держать никого за ногу, и никто не может его целовать. Он же только мой. Я его люблю. Я столько его ждала. Я искала его. Я к нему приехала. Это невозможно, но я его нашла в огромной Москве. Он не мог меня так быстро забыть. Конечно, это не он. И на той фотографии «ВКонтакте» был не он.
Я зашла в туалет, умылась холодной, горячей, потом опять холодной водой. Потрогала сломанный зуб. Не очень красиво, конечно, но его почти не видно. Я никогда так не смеюсь, как тетя Ира, и не кричу, как мама, когда можно посчитать все зубы – и те, которые есть, и те, которые тебе выдрали. У нас в школе говорят, что наш фельдшер может сделать тебе усыпляющий укол на пятнадцать минут и выдрать зубы мудрости, если они у тебя уже выросли, что он так часто делает с глупыми людьми, которые жалуются на головную боль, чтобы не писать контрольную по химии или математике. Почему мне в голову лезет такая ерунда… Мысли скачут…
Я внимательно посмотрела на себя в зеркало. В кафе было очень тепло, и у меня даже проступил румянец. Мама всё время говорит, что я плохо выгляжу и бледная. Ничего, нормально. Оказывается, у меня было какое-то пятно на куртке, наверное, от грязи на пружинной кровати. Я сняла куртку, осталась в темно-синем длинном свитере с большим воротом, так лучше.
Когда я вернулась, на моем столе уже стояла тарелка супа и лежал чек. Сто двадцать рублей стоила тарелка горячего бульона, в котором плавали кусочки моркови и еще чего-то, бледно-зеленого и бледно-желтого. На картинке суп выглядел лучше. Я сразу положила деньги на чек, чтобы они не подумали, что я бродяжка, которая хочет поесть супа и убежать.
В коридорчике больше никого не было. Но зато я увидела в окно, что тот молодой человек, который показался мне похожим на Лелуша, стоит теперь на улице у входа и курит. Конечно, это не он. Лелуш теперь не курит, и не будет курить никогда, он дал такую клятву своей матери и потом мне. Я не просила клясться, он сам сказал, что это «дым шайтана» и что он больше курить не будет. Он закурил, когда приехал в Москву, просто потому что многие его новые знакомые курили. А когда стал со мной встречаться, то бросил. Значит, это не он.
Суп оказался немного странный, но вкусный, похож на сладковатые летние щи, которые мама варит из крапивы на даче в начале лета.
– Можно забрать?
Я медленно опустила ложку, которую едва поднесла ко рту. Я видела руку, человек постукивал пальцем по двум бумажкам – сто и пятьдесят, мелочи у меня не было, – которые я положила на стол. Голову я не поднимала, потому что у меня колотилось сердце и мгновенно пересохло во рту.
В кафе ввалилась группа молодых людей, официант молча взял деньги и пошел им навстречу, здороваясь и показывая на столик. Я видела его только со спины. Ну конечно, это не Лелуш, у него никогда не было таких длинных волос, собранных сейчас в… небольшую косичку, с черной резинкой на конце.
Официант пошел к барной стойке, скользнул взглядом по мне, потом чуть замедлил шаг, остановился, вернулся.
– Еще что-то будете?
Я смотрела на него не отрываясь. Я так ждала этого момента, представляла, как побегу к нему, мне казалось, что я увижу его издалека, он широко расставит руки, а я подбегу и спрячусь у него в объятиях. И мне больше не будет страшно, одиноко, тоскливо, невыносимо одиноко без него. И мы больше никогда не расстанемся.
Он повторил ровным голосом, слово в слово:
– Еще что-то будете?
– Привет, – сказала я, но не услышала своего голоса. Я встала.
Он на мгновенье задержался на некотором расстоянии от моего стола, взглянул на рюкзак, на свернутую кульком куртку, ничего больше не сказал и ушел.
Я за ним не пошла, села обратно и долго сидела, ждала, что он вернется. Девушка за барной стойкой опять позвала кого-то: «Семён!» Но никто не приходил. Может быть, она зовет Лелуша? Он рассказывал мне, что на работе его зовут то Сашей, то Семёном, кто как. Потому что у него слишком сложное имя и русским трудно его повторять. Его имя означает – «из рода храбрецов», потому что он смелый. Он сел и смело приехал в Москву, не зная, что его здесь ждет. И каждая буква его настоящего имени говорит о том, что он сильный, смелый, изобретательный человек. Я помню, мы однажды целый вечер об этом говорили, он не знал многих слов по-русски, и я догадывалась, что он имеет в виду. Может быть, я зря его так не называла?
