– Ты надо мной издеваешься? – перебила я. – Ты пришел сюда, чтобы рассказывать мне, как вы с ней познакомились? Зачем мне это знать, Каран? Какое это имеет ко мне отношение? Это ты имел в виду под «объяснениями»? Поверь, мне совершенно не интересно!
– Пожалуйста, выслушай, – сказал он, положив руку мне на колено. – Я рассказываю с самого начала, чтобы после у тебя не осталось вопросов.
Я скрестила руки на груди и ждала, когда он продолжит, но внутри мне хотелось, чтобы этот разговор поскорее закончился.
– После того как я ей помог, она почему-то решила, что у меня к ней есть чувства. Она постоянно крутилась вокруг меня и каждое мое действие воспринимала как проявление любви к ней. Когда я переговорил с ее отцом, мне стало понятно, в чем дело.
– Она больна? – спросила я удивленно. Судя по тому, что я услышала, это могло быть единственным объяснением.
– Да, – кивнул Каран. – У нее болезнь, которая называется бредовым расстройством. Она придумывает ложные убеждения и верит в них. У бредового расстройства есть несколько типов. У Аху это эротомания. То есть вера в то, что другой человек в нее влюблен.
В моем горле внезапно пересохло. Любовь действительно была болезнью, и я боялась ее до смерти.
– То есть она думает, что она твоя девушка? Поэтому она поцеловала тебя? – Я удивленно приподняла брови. – Но откуда мне знать, что ты говоришь правду? Я впервые слышу о такой болезни, и то, что я увидела, было мало похоже на расстройство.
Я старалась аккуратно подбирать слова. Если он действительно пришел ко мне, чтобы объясниться, то у него должны быть доказательства. Я все еще считала, что правда была на моей стороне.
– Секунду, – сказал Каран, доставая телефон; тыкнув по экрану несколько раз, он протянул его мне. – Брата Аху зовут Барыш. Если ты прочитаешь нашу переписку, то все поймешь.
Сообщения, отобразившиеся на экране, были отправлены пару месяцев назад. Человек, которого звали Барыш, переписывался с Караном, постоянно извиняясь за то, что сделала Аху. Он также писал, что для Аху это не первый случай. Ответы Карана в основном были довольно краткими. Он вежливо отписывался словами вроде:
Пару дней назад Каран отправил Барышу сообщение с вопросом, когда они вернутся в город. Барыш сообщил, что они все еще находятся за границей, а сестра наблюдается у психиатра, поэтому не было гарантий, что они вернутся в ближайшее время.
Барыш даже отправил Карану заключение, подписанное психиатром Аху. В нем говорилось, что лечение не принесло видимых результатов; медикаментозное лечение такой болезни крайне неэффективно, и найти медикаменты, с помощью которых можно было бы улучшить состояние пациентки, очень сложно.
Мне стало грустно. Перед моими глазами все еще стояла сцена с их поцелуем, но в то же время я жалела Аху. Жалела, потому что у нее была болезнь, лечение которой еще не найдено, а значит, она не поправится. Каран очень вежливо и деликатно повел себя в этой ситуации.
Я вернула ему телефон. Каран выжидающе смотрел на меня.
– Ты веришь мне? Если хочешь, я даже могу познакомить тебя с семьей Аху. Ты найдешь у них подтверждение моим словам. То есть, если сообщений для тебя недостаточно, это можно устроить, но я клянусь, что не вру тебе. Я не такой человек, Ляль, – произнес он быстро.
– Я верю, – произнесла я тихо. Его глаза расширились.
– Ты серьезно? – Он взял меня за руку. – Может, у тебя остались еще какие-то сомнения?
Хотя у меня и не осталось сомнений в правдивости того, что он сказал, что-то не давало мне покоя. Почему для Карана было так важно объясниться передо мной? Испытывал ли он ко мне чувства, о которых я и не подозревала?
– Нет, все в порядке, – пробормотала я. – Просто…
Я глубоко вздохнула, и он продолжил за меня:
– Просто тебе было неприятно стать свидетельницей той сцены.
Он смотрел на меня так, словно понимал, что я чувствовала.
– Будь я на твоем месте, я бы… – начал он и задумался на несколько секунд. Сжал челюсти, а потом решительно ответил: – Не важно, не хочу продолжать.
