– Моя сестра попросила посидеть с ее сыном несколько часов, господин Каран. Я сказала ей, что это невозможно, но другого выбора у нее не было. Еще раз, пожалуйста, извините. Я ничего не могла сделать в этой ситуации, – быстро пролепетала она.
– Привет! – сказала я маленькому мальчику с оленьими глазами. – Как ты можешь извиняться за то, что привела сюда такого сладкого малыша, Айшегюль? Посмотрите на него… – с этими словами я взяла пухлую ручку ребенка и поцеловала. – Это мы должны тебя благодарить за то, что ты его привела. Я бы всего его затискала, такой он милый!
Айшегюль со смущением и благодарностью смотрела на меня. Каран одобрительно кивнул.
– Ляль правильно говорит. Не нужно извиняться из-за маленького ребенка.
– Как его зовут? – спросила я, перебив Карана.
– Юсуф, – ответила Айшегюль, выдохнув с облегчением.
– Ты такой же красивый, как и твое имя, Юсуфчук[64]! – улыбнулась я еще шире и осыпала руку малыша поцелуями. Он смотрел на меня и довольно хихикал. – Ты будешь так же смеяться, если я тебя затискаю?
– Если хотите, можете подержать его, – сказала Айшегюль, передавая мне Юсуфа и слегка склонив голову. – Кстати, я не поздоровалась. Добрый день. Как ваши дела, мы ведь не виделись с прошлой встречи?
Внезапно я сильно переволновалась и сделала шаг назад.
– Айшегюль, он же еще такой маленький. Я боюсь, что если возьму его на руки, то сделаю больно, – произнесла я с беспокойством.
– Вы не сможете ему навредить, – произнесла она и передала мне ребенка.
Когда она положила маленькое тельце Юсуфа мне в руки, малыш все еще улыбался. Он начал легонько крутиться в объятиях. Я наклонилась к шее, чтобы почувствовать его запах. Не удержавшись, я вдохнула аромат малыша еще раз. Юсуф, которому не понравилось, как я на него дышу, засучил ножками.
– Ой, ну не могу, затискаю тебя до умопомрачения!
– Вы хорошо смотритесь вместе, – произнесла Айшегюль.
Я подняла голову и намеренно посмотрела на Карана. Тот удивленно посмотрел на меня в ответ. Интересно, о чем он сейчас думал? Каран переводил взгляд с меня на Юсуфа, а потом нервно сглотнул.
– Мне тоже так кажется, – произнес он, подойдя ближе. – Чересчур хорошо смотритесь.
Улыбаясь, я аккуратно подняла Юсуфа в воздух и приблизила его личико к своему.
– Разве мы не хорошо смотримся вместе? – спросила я довольно.
Каран продолжал удивленно смотреть на нас, но уже широко улыбался. Юсуф прижался губами к моей щеке и лизнул ее, а потом попытался потереть об нее свое беззубое небо. Я вернула его на уровень моих глаз и поцеловала в пухлую щечку.
– Кто кого тут пытается съесть, кто тут самый сладкий?
– Я буду в своем кабинете, – произнес Омер и быстро вышел за дверь.
Я проклинала себя за то, что не подумала об этом раньше. У Омера в сердце была рана размером с гору, одна сторона которой всегда была в тени. Я нечаянно разбередила эту рану. В груди стало больно, как только я вспомнила о его горе. То, с какой грустью он произнес последнюю фразу, заставило мои руки задрожать.
Может ли земля заглушить голоса? Могла ли земля поселить тьму в человеке, чьи глаза когда-то сияли? Омер был воплощением этих вопросов. Даже когда он смеялся, в его голосе проскальзывала грусть. В момент, когда он потерял свою семью, блеск в его глазах пропал вместе с ними.
Айшегюль вышла из кабинета, чтобы ответить на входящий звонок на ее телефоне. Каран подошел ко мне ближе.
– Я не ожидал увидеть нечто подобное, – сказал он, и я видела, как быстро двигались его зрачки.
– Ты не можешь выглядеть красиво
Я прикусила щеку изнутри. Смущаясь, я подтянула Юсуфа ближе к себе.
– Посмотри! – произнесла я с волнением.
– Он такой сладкий, разве не так?
Он улыбнулся, игнорируя вопрос. Потом коснулся указательным пальцем носа Юсуфа и произнес мягким голосом:
– Привет, малыш, я Каран.
Юсуф снова начал смеяться.
– Мне тоже приятно познакомиться, – сказал Каран; он наклонился, чтобы поцеловать малыша, но вдруг остановился. – Моя борода может ему не понравиться, правда?
Я кивнула, подтверждая его слова. Он выпрямился.
– Тогда сначала я поцелую тебя, а ты передашь мой поцелуй ему, – произнес Каран и нежно поцеловал меня в щеку.
Если бы не Юсуф у меня на руках, я бы сейчас лежала на полу без сознания. Каран провел тыльной стороной пальца по щечке Юсуфа. Другую руку он положил мне на талию. Его постоянные прикосновения точно не идут нам на пользу. Возможно, он делал это специально, чтобы услышать, насколько громко может биться мое сердце.
– Иногда достаточно одного короткого мига, чтобы понять что-то важное, – сказал он.
Я повернула голову и взглянула на него, что явно было ошибкой. Теперь наши лица оказались слишком близко, и Каран смотрел прямо мне в глаза.
