Да, я собиралась сегодня спать с Караном в одной постели. Успокоительное помогло мне не сильно на этом зацикливаться, но не избавило от беспокойства. Я лежала спиной к двери, и мне чудилось, как кто-то подкрадывался сзади и, схватив, готовился задушить. Иногда ночные кошмары одерживали надо мной власть, воплощаясь в физические ощущения. Пытаясь отбросить их отголоски на задворки сознания, я распрямилась в кровати и зажала дрожащие ладони между коленей. В этот момент в комнату зашел Каран.
– Ты спала? – спросил он тихо.
– Нет, – ответила я. Он лег на кровать и развернул меня к себе. Поцеловав мой лоб, он подложил руку мне под шею. Я сильнее прижалась к нему, глубоко вздохнула и поцеловала его в грудь, почувствовав, как он дрожит. Я продолжила целовать его, и он, как и в тот раз, снова отстранился.
– Ляль, не надо, – ответил он мягко.
Я усмехнулась. Потом положила подбородок на его грудь. Когда он собрался встать с кровати, я крепко обняла его, прижавшись щекой к обнаженной коже.
– Ладно, ладно, не уходи, – произнесла я. – Ты так быстро меняешь свое настроение. У тебя тики или что?
– Это я быстро меняю настроение? – спросил он и вдруг начал щекотать мои подмышки.
– Я думаю… – начала я, но не смогла закончить, засмеявшись и пытаясь оттолкнуть его от себя. Но он начал щекотать меня сильнее.
– Не делай так, Каран! – попросила я сквозь смех. – Пожалуйста… О… Остановись!
Я приподнялась на коленях, пытаясь сбежать от него, но он перехватил меня за талию и перевернул на спину, нависнув сверху. Он продолжил щекотать мои живот и ноги, и я начала смеяться так громко, что у меня почти осипло горло. У меня не было сил просить его остановиться.
Я нечаянно ударила его ногой, и Каран прижал мою ногу коленом к кровати, стараясь не давить слишком сильно. Потом одной рукой перехватил оба моих запястья, не давая мне двигаться, и, наклонившись к моей шее, коснулся кожи щетиной, продолжая щекотать меня за живот.
– Я… Я умру! – закричала я, заливаясь смехом. – Не могу дышать… Каран!
Я не поняла, в какой момент он достал телефон, но сейчас, улыбаясь и глядя на меня, он снимал меня на камеру.
– Я умираю! – повторила я, все еще смеясь.
Я запыхалась, а потом позировала для него, все время принимая разные выражения лица, и только потом осознала, что совсем не смущалась. Когда он освободил мои руки, я убрала волосы с лица и с улыбкой посмотрела в камеру. Каран видел меня во всех состояниях. И не было ничего плохого в том, что он фотографировал мое лицо, которое наверняка сейчас было красным как помидор. Наконец он убрал телефон, положив его рядом на выступ в стене, и лег подле меня, опершись локтем на подушку и подперев ладонью щеку. Каран смотрел на меня с такой улыбкой, что я чувствовала себя самой красивой девушкой в мире. Я видела свое отражение в его глазах, его зрачки были расширены. Он продолжал разглядывать меня, пока я наконец не успокоила дыхание. В его взгляде читалось столь многое, что мое сердце трепетало от счастья быть рядом.
Луна наполняла комнату светом, а Каран наполнил собой мое сердце.
Каран положил свою руку мне на талию и, приподняв край рубашки, начал медленно гладить обнаженную кожу. Я ждала, пока он что-то скажет, хотя в этом не было никакой необходимости. Его глаза говорили красноречивее всяких слов.
– Мы могли разбудить Омера, – я пододвинулась ближе. – Кажется, я смеялась слишком громко, это все из-за тебя!
– Ну и пусть, – ответил он так, словно в этом не было ничего особенного. – Кроме того, начала именно ты. Я просто продолжил.
Промолчав, я приподняла голову и поцеловала его в подбородок. Мне так нравилось, что теперь я могла целовать его, когда захочу. Приятно быть парой.
Так вот же доказательство!
В ответ Каран поцеловал меня в кончик носа.
– Почему ты нахмурилась? – спросил он, поцеловав меня в морщинку между бровями.
Если я спрошу его:
Я начала хихикать про себя. Мне нужно перестать представлять Карана в свадебных ботинках и с розой в зубах.
