Птица, лишенная голоса полностью

– Ты думаешь, что это я напал на тебя после того, как ты вышла из-под опеки полиции в Анкаре?

– Я больше не думаю, что это был ты. Может, Али? – спросила я.

– Нет, – ответил он быстро. – Это вообще никак не было связано со мной.

У меня резко пересохло в горле. Он ведь не собирается утверждать, что это сделал кто-то из близких к Карану людей? Я запомнила голос человека, который ударил меня той ночью. Ни у одного из Акдоганов не было такого голоса. Да и разве Каран мог причинить мне вред? Если бы он хотел, то мог сделать это уже много раз. Я вспомнила, с каким беспокойством он смотрел на меня, когда у меня болел живот. Это невозможно. Каран никогда бы меня не обидел.

– Ты несешь полную чушь! – сказала я, не скрывая своего гнева.

Я подозревала Карана в некоторых вещах, но была уверена, что они не имели ни малейшего отношения к тому случаю у дома под номером 13.

– Они бы меня и пальцем не тронули. А если бы это было так, зачем тогда они разрешили мне жить с ними в одном доме? Это ерунда какая-то!

Баран Демироглу встал, не обращая внимания на мои слова.

– Я хочу познакомить тебя кое с кем. Когда ты увидишь его собственными глазами, то поверишь мне.

С этими словами он указал головой на двери.

– Давай пойдем.

Он вышел из комнаты. Я все еще стояла на месте, потому что кое-кто пришел мне на ум. Человек, связь с которым они потеряли…

Альптекин.

Человек, который стал вдруг всем интересен с тех пор, как внезапно исчез… Может, это тот, с кем хотел меня познакомить дед…

«Со вчерашнего дня мы перестали получать известия от одного близкого нам человека».

«Прости меня, прости меня, прекрасная роза».

«Сегодня вечером, когда я вернусь после работы, мы обо всем с тобой поговорим».

Каран, что ты наделал?

В ушах звенело, когда я следовала за Бараном Демироглу. Мой мозг прокручивал каждый взгляд, каждое слово, каждое выражение лица, которому я верила, каждое мгновение, в котором я тщетно пыталась себя обмануть. В моей голове, словно трейлер к фильму, мелькали все эти недели, проведенные с ними под одной крышей. Человек, с которым я так не хотела встретиться вновь, был здесь, но кто он? Что связывало его с Караном? В какую игру я ввязалась?

Спустившись вниз, мы услышали шум снаружи.

– Решат! – позвал кого-то Баран Демироглу.

Мужчина, которого, очевидно, звали Решат, подошел к нам, скрестив руки перед собой.

– Ты мог бы их как следует усмирить? Держи их подальше от этого дома!

Обернувшись ко мне, он облокотился на перила.

– Я терпелив к ним только из-за тебя. Иначе я бы уже всех… – сказал он, чертыхаясь.

Я ничего не могла ответить. Он слишком зол. Я знала, что он готов убить всех, кто сейчас стоял у дома. Акдоганам нужно быть терпеливее. Я же сказала, что вернусь, что бы ни случилось. Я не знала, как мне отсюда выбраться, но я и не планировала сбегать. Я знала, что стоит мне только попросить, и меня отпустят.

Решат оставил нас, спеша выполнять приказ, а мы спустились вниз. Когда мы остановились перед дверью в темном, укромном углу помещения, Баран Демироглу развернулся ко мне.

– Я рядом, – произнес он, слегка сжимая мое плечо. – Отныне ты никогда не будешь одинока. Не нужно думать, что у тебя больше никого не осталось. Я всегда буду рядом.

После таких слов я должна чувствовать себя лучше, разве не так? Но этого не случилось; напротив, мне стало страшно. Ведь его слова значили, что люди, с которыми я делила до этого свою жизнь, покинут меня. Часть меня, которая не хотела их терять, шептала мне на ухо: «Убегай отсюда. Пусть все останется так, как есть, не позволяй лжи испортить это». Но я не могла так поступить. Я прислушалась к другой части себя, которая, как я знала, не могла бы дышать полной грудью, не узнав, что скрывалось за этой дверью.

Комната, пахнущая сыростью, напомнила мне слова Ясина.

«Невозможно исправить ошибку ошибкой».

Брат, какая же из твоих ошибок поставит на нас крест? Какая из твоих ошибок уничтожит все то доверие, которое я к тебе испытывала? Когда я вновь смогу улыбаться? А самое ужасное – когда я вновь смогу полюбить?

Я остановилась и глубоко вдохнула, готовясь к тому, что мне предстояло увидеть. Возможно, сейчас свершится правосудие. Я вспомнила объятия Карана, то, как мое сердце трепетало каждый раз, когда я сталкивалась с ним лицом к лицу; чувство, которое я испытывала, когда держала его за руку; спокойствие, которое возникало каждый раз, когда я спала на его груди; как от его прикосновений обжигало мою кожу; как он улыбался и как я чувствовала себя в эти моменты по-настоящему живой; доверие, которое исходило от него…