Птица, лишенная голоса полностью

– Без всяких иногда! – перебив его, я вскочила на ноги. – Ты что-то скрываешь от меня, я это чувствую. Ты спрашиваешь, доверяю ли я тебе, однако сейчас именно я почему-то вызываю в тебе меньше всего доверия. Ты решаешь за меня мою жизнь, но с кем ты должен советоваться в этом вопросе в первую очередь? Со своими коллегами? Или с Акдоганами, с кем?

Брат встал напротив меня.

– Я не говорил, что не доверяю тебе. Я имел в виду, что сейчас не могу сказать ничего из того, что могло бы как-то развеять твои опасения. Не всегда нужно знать всю правду, Эфляль. Иногда полезно быть в неведении и просто продолжать жить дальше.

Его спокойствие резко контрастировало с моим высоким голосом и резким тоном.

– Не нужно повторять мне «иногда»! Не думаю, что, если бы я сказала тебе то же самое, ты почувствовал бы себя спокойно.

Он смотрел на меня так, словно не мог поверить в то, что слышал.

– Что из того, что я сделал до сегодняшнего дня, причинило тебе вред? Я расстраивал тебя раньше? Чем я заслужил такое отношение, Эфляль? – Он с упреком смотрел на меня. – Ты меня удивляешь.

Во рту пересохло.

– Я… я просто не хочу больше жить в неведении. – Наконец я смогла свободно выдохнуть. – Даже если правда меня ранит, я хочу знать. Мне хочется взять жизнь в свои руки.

Я смотрела в его глаза, пытаясь увидеть там крупицы понимания.

– Ясин, я хочу сама продолжить свой путь.

Он хотел мне что-то ответить, но тут зазвонил телефон, и Ясин промолчал. Он вытащил смартфон из кармана и, взглянув на экран, нахмурился. Потом поднял на меня взгляд.

– Мне нужно ответить, – коротко сказал он. – Дай мне пять минут, я скоро вернусь.

Я медленно пожала плечами.

– Без проблем, – сказала я, однако проблемы у нас точно были.

Он поднес телефон к уху и смущенно взглянул в мою сторону. Ответив собеседнику «Ясин Гёркем» холодным, равнодушным тоном, он вышел из гостиной, и мне ничего не оставалось, кроме как смотреть вслед его удаляющемуся силуэту.

Я снова опустилась на диван.

– Где я сделала ошибку? – пробормотала я вслух. – Неужели так сложно просто быть счастливой?!

Брат спросил меня: «Что из того, что я сделал до сегодняшнего дня, причинило тебе вред?» Я уже думала об этом. Такого не было. Все, что он делал, было для моего блага, он никогда не заставлял меня страдать. Он не обязан был ничего для меня делать, но в итоге стал мне настоящим старшим братом. Когда я переживала трудные времена, Ясин всегда был рядом. Неужели я плачу́ ему в ответ такой неблагодарностью? Может, стоит просто довериться и молча переждать, пока все не закончится? Я знала, что он никогда не раскроет мне всей правды, даже если у меня случится нервный срыв. У Ясина на все всегда были веские причины. И он никогда не нарушал своих собственных правил. «Единственное исключение в моей жизни – это ты» – так он говорил мне.

Откуда это чувство, что меня загнали в угол? Как будто настоящая жизнь происходила рядом, а я за ней не поспевала. Я не хотела быть просто наблюдателем.

От очередного урчания в животе я поморщилась. Я наклонила голову и посмотрела вниз. «Мы поняли, что ты хочешь есть, но можно было предупредить пару раз и помолчать!»

А что тогда делать, повесить табличку со словами «накорми меня»?

А что я могу сделать? Эти незнакомцы оставили нас и просто ушли!

Они ушли, чтобы вы с братом поговорили. Бесстыдница.

Ох!

Откинувшись на спинку дивана, я прижала руки к бурчащему животу. Теперь мне было и голодно, и грустно. А я ведь гостья в их доме. Разве к гостям так относятся?

– Как грубо! – сказала я вслух, оглядывая гостиную. – Хоть я и выросла за границей, гостеприимства у меня больше, чем у хозяев дома. Я скоро упаду в обморок от голода!

– Почему ты раньше не сказала? – услышала я голос и, повернувшись, встретилась взглядом с Караном, который стоял, засунув руки в карманы, у дверей в сад.

Пока я застенчиво улыбалась из-за того, что разговаривала вслух сама с собой, он уже начал двигаться в мою сторону.

– Ты права, кстати. Я знал, что ты голодна. Было бы лучше, если бы мы сначала тебя накормили.

– Ой, нет же, я не голодна, – ответила я, поведя рукой в воздухе. – Просто я так развлекаюсь. Какой голод, ты что? У меня все хорошо.

Он поднял брови, словно спрашивая, уверена ли я в том, что говорю.

– Я ведь ела раньше. В смысле, поела и все еще сыта. Как говорят, кто поздно приходит, тот ничего не находит.

Что я вообще такое несла?

Каран коротко рассмеялся, а я, не зная, куда деть руки, быстро встала с дивана. Вынув руки из карманов, он указал на обеденный стол[8] в гостиной.

– Присаживайся, а я распоряжусь, чтобы накрыли на стол. Мы родились и выросли в Турции. Нам нельзя заставлять гостей ждать, верно? – сказал он и, подмигнув, направился туда, где, как я полагала, должна была быть кухня.