– Что ты, мой хороший, – Ружена нежно погладила меня по влажным волосам, положила ладонь на вспотевший лоб. – Мама только месяц назад уехала, – она внимательно всмотрелась в мои блестящие глаза.
– Мама сказала, что скоро заберет меня! – я подскочил, вывернулся из тетиных рук и забрался на диван. Мне никогда не разрешали прыгать на диване, однако в этот раз Ружена не сказала мне ни слова, задумчиво наблюдая за мной.
– Антошка! – вдруг воскликнула она, всплеснув руками. – Почему у тебя окно открыто? – шторы, заботливо задернутые мной, чтобы скрыть проделку, парусом надувались от поднимавшегося на улице ветра.
– Я сам открыл! – похвастался я. – Мне жарко стало.
Ружена быстрым шагом подошла окну, прикрыла распахнутую настежь раму, оставив маленькую щелку.
– Антошка, сколько раз мы тебя учили, не открывай сам окна! Ты можешь выпасть, этаж второй, мало не покажется! – строго отчитала она меня. – Смотри, какой сквозняк устроил! Напрыгался, весь мокрый, простынешь же!
Я стоял молча, уныло наклонив голову. Я знал, что Ружена ругается за дело, но что поделать, я был ребенком, мне тоже иногда хотелось проказничать.
Уже поздно вечером, когда мне не спалось, я тихонько прокрался к тетиной комнате. Через приоткрытую дверь проникал свет зажженного ночника, и я услышал, как Ружена вполголоса разговаривала по телефону.
– Понимаешь, Маша, нехорошо у меня на душе. Все в порядке было, и провожала я сестру спокойно, и вчера все нормально. А сегодня совсем не могу, словно предчувствие какое. Сердце пошаливает, уже капли выпила. Не помогают. Давит и все тут. Антошка? Скучает, конечно. Спит, да, время позднее. Сегодня с мамой созванивался, она каждый вечер ему звонит. А как же, тоже скучает!
Притаившись у двери, я слушал. Я знал, что подслушивать очень плохо, но от тетиных слов мне стало вдруг тоже тревожно. Я понимал, что мне Ружена ничего не скажет о своих переживаниях, но ведь речь шла о маме, как я мог остаться в неведении? Представляя себя настоящим разведчиком, я замер, даже затаил дыхание, чтобы тетя меня не заметила.
– Постараюсь, сейчас еще капли выпью, – вздыхала Ружена. – Наверно, накручиваю сама себя. Первый раз Божена так далеко уехала, одна. Привыкнуть надо.
Сердечко мое забилось сильнее. Тетя переживала за мою маму, но почему? Я перебирал в памяти все, что произошло за последние два дня, чтобы выявить причину ее переживаний.
Я закусил нижнюю губу, усиленно думая. Так, мама звонила вечером. Какой у нее был голос? Она была веселая и довольная. Рассказывала, как прошел ее первый рабочий день на новом месте, делилась, что ей там очень понравилось. Еще мама говорила, что от радости даже танцевала под дождем. Прямо как я сегодня! Только я танцевал не под дождем, а у себя в комнате. С открытым окном. Стоп! Точно! Ружена переживает, что мама тоже может простудиться! Вон она как ругала меня, что я открыл окно!
Я даже повеселел. Зря тетя так беспокоится, думал я, ведь мама уже взрослая, даже если и простудится, быстро вылечится.
– Антошка, а ты чего не спишь? – удивилась Ружена, раскрыв дверь. Я настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как тетя закончила разговор и подошла к двери.
– Не спится чего-то, – пожал плечами я. – Ружена, а почему ты переживаешь за маму? Я слышал, ты кому-то по телефону об этом говорила. Ты боишься, что она гуляла под дождем и заболеет?
– Да, хороший мой, – тетя обняла меня. – Я скучаю по твоей маме, беспокоюсь за нее.
– Но ведь мама уже большая, – напомнил я Ружене.
– Большая, – согласилась тетя. – Но я все-таки ее сестра, старшая, для меня она всегда будет маленькой, сколько бы ей ни было лет!
Ружена говорила так ласково, что я окончательно успокоился.
– Пошли спать, зайчонок мой, – она взяла меня за руку.
– Ружена, а ты расскажешь мне еще одну сказку? Совсем короткую сказку, – попросил я, когда укладывался в кроватку.
– Расскажу, – тетя подоткнула мне одеяло со всех сторон. – Закрывай глазки и слушай…
Мне кажется, я не дослушал, уснул, хотя сказка была и правда короткая. Но в эту ночь я спал очень плохо. Я часто просыпался, смотрел на зашторенное окно и думал о маме. Разговор с Руженой отвлек меня, но сейчас мне стало казаться, что с мамой вот-вот должно случиться что-то плохое. Мой детский разум не мог мне объяснить, чего я боялся, но сыновнее чутье, привязанность к милой маме убеждали меня в реальности моих страхов, пугали приближающейся опасностью. Я не мог отогнать от себя подобные мысли. В беспокойной дремоте и неясных страхах прошла вся моя ночь. На следующее утро я заболел.
– Божена, – Ангелина Львовна заглянула в кабинет редакторов.
Девушка увлеченно стучала по клавиатуре, редактируя принесенную рукопись. Услышав голос, она подняла голову от монитора. Светланы и Дарьи на месте не было, они отправились на разные этажи решать различные деловые вопросы, связанные с выпуском новой детской книги.
– Да, Ангелина Львовна?
– Сегодня пятница. Я отпускаю вас всех пораньше. Дарье и Светлане уже сказала.
