— Подожди, командир. Зачем мы так легко сдаемся, пока живы — будем бороться. Проанализируем факты. Но сначала вот это…
И он включил на своем браслете мелодию вызова. Браслет у него слегка подглючивал, поэтому песня проигрывалась первые несколько секунд, а потом начиналась заново. Майки посмотрел на Питера так, будто решил, что у того крыша поехала. Честно говоря, это было и моей первой мыслью.
— Сейчас объясню! — отмахнулся Питер, уловив наши недоуменные взгляды. — Я буду говорить, а вы, если что, поправляйте. Мы столкнулись с существами, до сих пор не известными во вселенной. Они могут принимать любую форму, предположительно, или только форму существ, поглощенных ими. Поглощая чужую жизнь, они получают, кроме возможности выглядеть так же, еще, видимо, часть личности жертвы. «Харди» нам сказал «привет» на общегалактической лингве. На шаттл их впустили после того, как ложный Ледник послал условный сигнал. Но насколько глубоки полученные знания — неизвестно. Умеют ли они мыслить, или их сознание — видимость, остаточное явление, неизвестно, слишком мало фактов. Во всяком случае «Харди» не догадался вырастить себе щетину… Они передвигаются очень быстро. Между смертью настоящего Ледника и появлением его двойника на «Искре» прошло не больше двух минут. И очевидно, что этих тварей очень много — группа отправилась на наш корабль, другая группа осталась расправляться с нами.
Он говорил, а дурацкая песенка играла и играла, так что у меня уши ломить начало.
— Выключи ее уже наконец, — не выдержал я.
— Подожди, командир. Теперь я подхожу к главной части. Мы остались живы и мы до сих пор живы неспроста. Что-то их спугнуло, и мне кажется, я понял что: музыка. Они ушли, когда заиграл сигнал вызова.
Да! Я ведь тоже это заметил, но успел забыть. Неизвестно по какой причине, но музыки они боялись.
— Значит, у нас есть шанс если не победить, то хотя бы побороться за свои жизни. Звоните на шаттл!
Тут Шеман прервался.
— Мурка, ты ведь знаешь, как распределяется энергия на шаттле?
— Вообще-то не очень.
— Если только два основных энергоблока, питающих весь корабль: основной и аварийный. Все, что требует для работы энергии, получает ее от этих двух энергоблоков. Все, начиная от гипердвигателей до браслетов-коммуникаторов. Энергоблоки спрятаны в самом сердце корабля, добраться до них, уничтожить практически невозможно. Уничтожить физически — невозможно, но взломать исходный ход и заглушить их, как оказалось, вполне реально. Хотя инженеры, разрабатывающие защиту, казалось, и здесь все предусмотрели: сразу несколько человек знают небольшие отрывки входного кода, а открыть доступ возможно лишь только, если соединены они все. Но создатели защиты, конечно, не рассчитывали на ситуацию, когда члены экипажа превратятся в чудовищ, желающих гибели корабля.
— Они до них добрались! — вскрикнула я в ужасе.
— Да. Я не думал даже, что это можно сделать так быстро. Я понял это по тому, что мой браслет переключился на автономное питание, которого хватало обычно от силы на час. Навязчивая песня резанула по ушам необычно высокими нотами и тут же стала еле слышна, ясно было, что надолго ее не хватит.
— Когда энергия закончится, — решительно сказал Питер, взглянув на наши посеревшие лица, — мы будем петь.
Мы шли к шаттлу, по очереди включая на своих браслетах веселые песенки, которые нам установил наш молоденький техник. Жив ли он еще?
Шаттл ждал нас. Он казался несокрушимым, как скала, казался нашей надежной защитой. Но мы понимали, что это чувство обманчиво. Мы шли в логово зверя.
Шеман снова замолчал. Я думала, что он сейчас заговорит снова, но пауза сильно затянулась.
— А что было потом? — прошептала я.
— Потом… Потом были пять дней сводящего с ума ужаса, когда не знаешь, кто сейчас рядом с тобой: друг или враг. Когда горло пересыхает от того, что постоянно вынужден петь, и петь, и петь, так что потом эти песни больше напоминают хрип. Когда шаттл медленно умирает от того, что энергии больше нет и нельзя даже подать сигнал бедствия. Я пытался организовать сменные вахты, когда кто-то один пел и давал другим возможность отдохнуть, но бывало и так, что среди этих людей оказывалась тварь, только и ждущая момента, когда сторож сделает паузу хотя бы на несколько секунд, и тогда — смерть.
Их невозможно было вычислить. Никак. Оно смотрит на тебя знакомыми глазами, говорит так же, как говорил бы твой товарищ, секунда — и это уже пожирающая тварь. Мой экипаж таял на глазах. Мы все уже мысленно попрощались с этим миром… когда небольшой патрульный корабль опустился на Пандору. Это командование, не получив от нас никаких новостей за пять дней, забило тревогу. К моменту его прибытия людей на шаттле осталось всего тридцать человек.
— Тридцать?! — пискнула я. — Я слышала, что больше сотни!
— Нет, это не так, — покачал головой командор. — Цифру специально немного завысили. Как будто трагедия станет от этого менее трагичной.
Он грустно усмехнулся.
