Когда патрульный корабль опустился рядом с «Искрой», я один вышел навстречу, так как был только в себе уверен на все сто процентов, и показал руками знак «биологическая опасность», что должно было заставить экипаж патрульника оставить корабль загерметизированным. Это сработало.
— Что у вас произошло? — спросил командир по громкой связи.
— У вас есть музыкальные записи? — крикнул я вместо ответа.
Могу себе представить, какой диагноз они мне поставили. Но к чести сказать, командир патрульника не стал спорить с умалишенным, и вместо ответа включил «Грусть» Моцарта. Я обернулся к шаттлу и подал руками знак: выходите!
Как я и предполагал, вышли только люди. Очевидно, инструментальная музыка оказывала на них куда более сильное воздействие, чем наше жалкое мурлыканье, которое они худо-бедно еще могли переносить.
Больно было всматриваться в лица тех, кто выходил из шаттла. Но еще больнее было осознавать, как мало их осталось, и что все те, кого я минуту назад считал живыми, на самом деле — лишь призраки. Майки, с которым я говорил буквально полчаса назад, так и не вышел. Зато вышел хмурый Питер, это вдохновляло — он не зря боролся.
— Да что у вас тут такое, черт возьми, происходит?! — крикнул капитан корабля, и я уловил в его голосе истерические нотки. Представляю себе его растерянность.
— А вы не хотели улетать… Я слышала…
— Да. Не хотел. И не улетел бы. Если бы не Питер. Он предполагал такую возможность и под видом того, что хочет похлопать меня по плечу, вколол мне слоновью дозу снотворного, которое заранее стащил из медблока.
— Я рада, что он это сделал, — прошептала я, сама не понимая, зачем произношу это вслух.
Командор, который все еще держал мою руку, тихонько ее пожал:
— Ну, тогда и я тоже.
Но тут меня озарила одна страшная мысль, словно вдруг кусочки мозаики неожиданно сложились сами собой, и я увидела картинку, на которую смотреть было невероятно жутко. Охраняемая темная комната, музыка, пустой сейф, лицо человека, залитое кровью. Его слова: «Он вырвался».
— Но был еще один, — сказала я, словно самой себе. — Он каким-то образом проник на корабль. Он прилетел на Альфу. Вам удавалось все это время удерживать его взаперти. Но потом что-то произошло, и он сбежал. А потом? Что?! Вы заключили какой-то договор?! Это его мы должны вернуть на Падору?!
В конце я почти кричала.
— Да, все так, — только и сказал командор. — Но об этом поговорим позже, потому что времени не остается.
— Не остается? — не поняла я.
— Я назначил общий сбор. Ты права: все должны узнать, какая опасность нам грозит и то, что она гораздо ближе, чем они думают.
— Скажете, что теперь среди нас завелся монстр?
— Да. Иначе нельзя. Самое ужасное то, что он уже занял чье-то место в нашей команде, но мы никогда не узнаем — чье.
Браслет на руке командора нетерпеливо пискнул.
— Пошли, Мурка. Время.
Шеман на секунду закрыл глаза, и когда он их открыл, я снова увидела решительного и сильного человека. Если он чего-то и боялся, то этот страх сейчас был спрятан так глубоко, что никто не смог бы его разглядеть. Возможно, только я одна могла увидеть его в глубине глаз и в жесткой складке сжатых губ.
Я могла не ходить на общий сбор, ведь ничего нового я уже не узнаю, но глядя на Шемана, поняла, что не могу отпустить его одного. Вдруг он захочет опереться на меня взглядом, а я буду держать его так, как он держал меня за руку…
Общее собрание длилось около трех часов. Те люди, которые входили в столовую и те, что покидали ее, были совсем другими: эти три часа перевернули их жизнь. Они расходились молча, но не в тишине: теперь повсюду звучала музыка. Из браслетов-коммуникаторов, из динамиков громкой связи, кто-то немного истерично пел в полный голос.
— Сумасшедший дом, — сказал Джаспер. — Пойдем скорее отсюда.
В нашей каюте тоже звучала музыка, но приглушенно и спокойно. Мы закрыли двери и уселись на кровати друг напротив друга.
— Не пропало желание прогуляться по Пандоре? — первое, что спросил Джаспер. Мне с трудом удалось перебороть вспыхнувшее во мне желание придушить его подушкой.
— А у тебя? — поддела я его. — У самого, наверное, поджилки от страха трясутся!
На его счастье, друг решил отмолчаться.
— По крайней мере, мы теперь знаем, с чем имеем дело, — решила мыслить я конструктивно.
— И это знание нам очень поможет в борьбе с тем, не знаем кем! — в тон мне продолжил Джаспер.
Теперь отмолчалась я.
— Значит так! — сказал мой друг, словно решив для себя что-то. — С шаттла ты не выйдешь! Или я тебя свяжу ремнями и запру в каюте для надежности.
— Выйду! — пискнула я.
— Нет!
— Выйду!
— Ни фига!
— Я! Тебя! Забыла! Спросить!
Не знаю, сколько бы еще продолжалась наша перепалка, но внезапно силы меня покинули. Морально я была уже совершенно измотана, а последней каплей послужило то, что я стукнула кулаком по тумбочке, больно ушибла руку и тут же чуть не затопила каюту своими слезами.
