Я его проигнорировала. Сколько времени я так просидела, сказать трудно, но ноги основательно затекли. У меня не было сил ни на то, чтобы встать и начать работу, ни на то, чтобы сидеть и продолжать терзать себя самыми страшными мыслями и предположениями.
— Феникс, что с тобой? — спросил чей-то голос над головой.
Ноги не показались мне знакомыми, пришлось задрать голову. Это был Алекс, парнишка с нашей палубы. Он проходил мимо, неся в руке кипу распечаток — был курьером.
— Да ничего… — тоскливо ответила я.
Алекс протянул мне руку, пришлось ухватиться и встать.
— Ты тут сидишь и боишься, — тут же раскусил он меня. Хотя трудно было не понять.
— Знаешь, какое лучшее средство от страха?
Меня, видимо, перекосило, потому что Алекс нервно сглотнул.
— Ну как же! Работа! — сказала я почти угрожающе. — Вот иди и работай!
Чего я так на беднягу взъелась, я и сама не смогла бы объяснить. Наверное, потому что понимала — от такого страха работа не поможет. Потому что это был страх не за себя.
Алекс ушел, покрутив пальцем у виска. А я, не выдержав, решила прервать уединение Джаспера и вызвала его по коммуникатору.
— Где ты? — спросила я, едва только в браслете щелкнул сигнал установленной связи.
— Финик? — удивился Джаспер. — Что ты?
— Волнуюсь, — буркнула я.
— О, не нужно! — я услышала на том конце слабый смешок.
— Ты ведешь себя неразумно! — пыталась урезонить я его. — Ты наверняка забрался в какую-нибудь дыру! И тебя там съедят! А ты съешь меня! Тебе меня не жалко?!
— Удивительная логика! — опешил Джаспер. Я и сама слегка удивилась своим умопостроениям, но решила не отступать.
— Не жалко? — продолжила я натиск.
— Тебе там ничего не грозит! — слабо защищался мой друг.
— Это сейчас! А ночью, когда мы одни останемся?
Но Джаспер оказался крепче, чем я думала. Он сказал:
— Знаешь, Финик, судя по твоему бодрому голосу, я понимаю, что ты себя чувствуешь гораздо лучше. А мне надо побыть одному! Извини! Обещаю тебя не есть!
Он выключил связь, а я в бешенстве принялась пинать стену ногой. Но, кажется, действительно почувствовала себя лучше.
Вот оно — хорошее средство от страха: яростная ссора с другом!
Мы с ним увиделись за обедом, но в данном случае это фигура речи, потому что каждый обиженно смотрел в свою тарелку. Мы так и не заговорили. Вечером игра в молчанку продолжилась. У меня внутри прямо таки все бурлило от негодования! Какой негодяй! Он специально все это делает, чтобы меня позлить! Но в такой ситуации был и положительный момент: по крайней мере бояться я перестала, потому что бешенство полностью вытеснило страх. Джаспер полистал свою книжульку и завалился спать, не сказав мне ни слова, ни полслова. В общем, мы рассорились основательно.
Наутро за завтраком ничего не изменилось: каждый смотрел в свою тарелку, избегая встречаться взглядом. Хотя мне показалось, Джаспер пару раз быстро взглянул на меня, может быть, он был не против помириться, но я делала вид, что ничего не заметила.
Командор, проходя мимо нашего столика, сказал тихо, так, что только мы вдвоем и услышали:
— Нашли время ссориться, олухи.
У меня сердце сжалось от этих слов, так обидно стало. То ли потому, что я понимала, ссоры сейчас ни к чему, то ли из-за «олухов», которыми он нас назвал. Вот так… Теперь я уже не Мурка!..
— Юлиус прав, — начала я и осеклась.
Но Джаспер все успел понять.
— Как ты его назвала?
Я втянула голову в плечи и молчала. Но вопрос был риторический и не требовал ответа.
— Он тебе нравится, — констатировал Джаспер. — Очень нравится. Ну, ты, Финик, даешь…
Я, наконец, решилась поднять глаза, ожидая увидеть на лице Джаспера разочарование и злость. Честно говоря, я все равно не верила до конца, что совсем, ни капельки ему не нравлюсь. Но глаза Джаспера смеялись, да и губы растянулись в улыбке.
— Не злишься? — удивилась я.
— По поводу чего? Если по поводу Юлиуса (Джаспер проговорил его имя таким сладеньким голосом, что незамедлительно захотелось его стукнуть), то абсолютно — нет. С чего бы? Или ты продолжаешь тешить себя надеждой, что…
Не дав Джасперу договорить, я пнула его под столом ногой. Он ойкнул и попытался пнуть меня, но я увернулась, потом не выдержала и прыснула. Очень уж у Джаспера было уморительное выражение лица.
— Мир? — спросила я.
— Ну… Надо подумать… — протянул мой сосед. –– Вот если ты угостишь меня этим прелестным круассанчиком!
— Фигушки! — сказала я, запихивая в рот вкусную сдобу. Аппетит ко мне вернулся сегодня утром, потому что страх куда-то пропал — перегорел и исчез бесследно. Да и многие из моих товарищей выглядели намного бодрее, чем вчера. Еще вдохновляло то, что во время вечерней проверки выяснилось — все члены экипажа живы и здоровы, никто не пропал. Ну, конечно, кроме самой первой жертвы, облик которой он теперь принял. Чудовище не торопилось убивать. Почему? Испугалось и решило затаиться? Или выжидает удобный момент? Так или иначе, сегодня все казалось не таким страшным.
Джаспер смотрел на меня смеющимися глазами, я улыбнулась в ответ, подумав о том, что он все-таки милый, хотя и невыносимый иногда.
