— А если… — начала я, запинаясь. — Если бы я не была юнгой, и мы просто познакомились, ну, не знаю, в баре, на улице… Если бы я была просто девушка, а ты мужчина…
Мысли путались и кружились, сердце в панике колотилось. «Дай мне надежду!» — звенело в голове.
— Тогда бы ты поцеловал меня? — закончила я фразу и отрезала все пути к отступлению. Тут или «да» или «нет», третьего не дано.
Юлиус качнулся назад, будто в него попали тяжелым предметом.
— Что же ты делаешь со мной… — сказал он тихо.
А потом вдруг крепко-крепко и в то же время нежно прижал к себе.
— Не в этой жизни… Не в этой жизни… — повторял он, и я поняла, что он плачет.
Когда я вернулась в каюту, я первым делом увидела Джаспера, он сидел нахохлившись, обхватив колени руками.
— Ага, явилась! — мрачно сказал он.
Потом увидел мое несчастное лицо и вскочил на ноги.
— Что? Кто тебя обидел?!
— Юлиус… — я всхлипнула.
— Юлиус? Что он сделал?
— Он ничего не сделал, идиот чертов! — закричала я и рухнула на койку. Джаспер застыл надо мной, не зная, видимо, что нужно говорить в такой ситуации, и стоит ли вообще говорить. Поэтому он просто сел рядом и погладил меня по спине.
— Он тебя любит, — сказал он. — Я это чувствую.
— Возможно, — глухо сказала я в подушку. — Но это уже неважно. Ничего не изменится!
— Когда ты проснешься утром, все представится в другом свете, будет намного легче, вот увидишь, — сказал Джаспер через некоторое время. — Уже далеко за полночь, ты устала…
— Спать? Ни за что! Я не хочу спать, я не хочу терять ни одной минуты на это бесполезное занятие! Будь моя воля, я бы вообще никогда не спала.
— Но…
— Подумать только, у меня было море времени! Океан времени! И как мало я его ценила. Смотрела глупые сериалы, ходила на работу, которая приносила мне только разочарование. Но сейчас я не хочу упускать ни секунды.
— Но ты не можешь не спать, Финик! Может быть, ночь еще продержишься, но утром точно свалишься. Как я завтра с вами двумя справлюсь? Бакли еле ноги таскает, а еще и ты на мне повиснешь.
— Я не шучу! Мне совсем не смешно!
— Я понимаю, Финик! Ты жалеешь о том, что упустила. Но больше ты так делать не будешь. Когда вернешься домой, поступишь учиться и…
— Джаспер, ты меня достал! — не выдержала я наконец. — Достал своими глупыми оптимистическими россказнями. Какой дом? Что, ты думаешь, случится, когда мы сядем на Пандору?
— Я знаю, о чем ты. Но, может быть, наш незваный член команды просто тихо уйдет, а «Экспрессия» сможет улететь.
— Ага! Тихо уйдет и тихо вернется с толпой своих соплеменников!
— Командору надо будет все сделать быстро. Мы сядем и откроем шлюз. Пусть тот, кого «Экспрессия» везла на Пандору, уходит спокойно, думаю, много времени это не займет. И можно сразу же улетать.
— А как мы поймем, что уже пора?
— Думаю, мы не досчитаемся одного члена экипажа.
— Не знаю, — покачала головой я. — Это как-то слишком просто.
— Просто надо быть осторожными.
— Наивные, глупые бредни! — буркнула я, но мне, вопреки здравому смыслу, немного полегчало, как будто до этого в груди была бомба с часовым механизмом, и часики все время тикали, а сейчас они тикать перестали. И я сразу же почувствовала страшную усталость.
— У тебя глаза слипаются, Финик, ложись спать. А то я тебя завтра утром не добужусь.
Я сдалась и, закутавшись в одеяло, сонно смотрела на Джаспера, который все еще сидел на краешке моей кровати.
— А ты? Чем будешь заниматься, когда вернемся? Давай вместе пойдем учиться! Это будет здорово! После всего этого мне бы не хотелось с тобой расставаться. Ты знаешь, я иногда на тебя кричу и ворчу, но на самом деле ты мой самый лучший друг, о котором только можно мечтать.
— Правда?.. — произнес он в ответ, но по голосу я никак не могла понять, что он чувствует. — Не знаю, догадалась ли ты, но я тоже считаю тебя своим другом.
— Это юмор такой? — хихикнула я. — Догадалась вообще-то. А как ты этому О'Тулу по зубам заехал, так это вообще незабываемо.
Но про О'Тула я вспомнила некстати, потому что это имя возвращало нашу память к другим событиям, произошедшим сразу после этого, и мы оба замолчали, перестав улыбаться.
— Наверно, все же посплю, — сказала я, пытаясь загладить неловкость и уйти от неприятной темы.
— Да, — рассеянно отозвался Джаспер, задумавшись о чем-то.
— Тогда уходи с моей койки, а то мысли разные в голову лезут…
— Что?! — возмутился Джаспер, очнувшись. — Сейчас я тебе покажу — мысли!
Он прижал ко мне обеими руками одеяло, так плотно, что вертеться могла только моя голова, и начал медленно приближать свое лицо к моему.
«О, нет, Джаспер! Только не вздумай меня поцеловать!» — в панике подумала я. На лице у Джаспера не было даже тени улыбки, и я всерьез уже уверилась в том, что он меня поцелует. И тут он кончиком своего носа коснулся моего и сказал замогильным голосом:
— У тебя нос холодный!
Как мы смеялись! Особенно Джаспер. Потом он пытался изобразить выражение моего лица, и, судя по его попыткам, это и, правда, было очень забавно.
— Ну, ты и!.. — начала я, но так и не смогла подобрать подходящего слова для характеристики Джаспера и его умственных способностей.
***
