Не хотелось кошке лезть в корзину. Она замяукала, забилась, зафыркала. Но Галинка сказала:
— Так ей и надо! — захлопнула у корзины крышку, потом сняла с себя косынку и обвязала корзину поперёк, чтобы крышка не открывалась. — Теперь не убежит. Правда, Вовка?
Но Вовка молчал, он только хмурился и вздыхал. Видно, ему очень жалко было свою кошку.
Потом Галинка сняла свой голубой передник, завязала в него хлеб с пирогами и сказала мальчикам:
— Ну, пошли!
Они вышли за калитку, но не пошли по главной улице, а сразу свернули в переулок налево. Здесь было тенисто и тихо. Дорогу густо затянуло травой и листьями подорожника. Наверно, по ней очень мало и ходили и ездили.
И справа и слева за невысокими заборами были сады с вишнёвыми и яблоневыми деревьями.
Галинка шла впереди, а мальчики с корзиной — сзади. Нести корзину было неудобно. Кошка рвалась, билась, пытаясь вырваться на волю. Хорошо, что Галинка перевязала крышку своей косынкой.
Они ещё разок свернули в боковой переулок между заборами и вышли на незнакомую улицу.
— Ух! — сказал Вовка, отдуваясь и опуская корзину на дорогу. — Тяжело нести! Надо отдохнуть…
— Давайте, — сказал Петя.
— Вот тут! — сказала Галинка, села на траву в тени забора, развязала узелок и выложила хлеб и пироги. — Берите по пирогу! — велела она.
— Нет, — разглядывая пироги, сказал Вовка, — сначала нужно хлеба поесть. Они с чем у вас, пироги?
— С вареньем, — сказал Петя.
— Вот видишь! После пирогов с вареньем разве хлеба запросишь?
— Тогда берите хлеб, — разрешила Галинка.
Вовка взял хлеб, отломил кусок и сунул кошке в корзину.
— Пусть наедается, — хмуро сказал он. — А то, может, сколько дней будет голодная бегать.
— Нет, правда, — вдруг всполошился Петя, — как же она? Так и будет по улицам бегать? А если дождик?
— Вымокнет, — сказал Вовка и куснул хлеб.
— А когда ночь будет, куда ей? Страшно! — сказал Петя и тоже поскорее отщипнул от своего хлеба кусочек и сунул под крышку.
— Не знаю, куда её девать? — нерешительно проговорила Галинка. — Ведь домой брать нельзя?
— Съест птенцов, — мрачно сказал Вовка.
— Теперь берите по пирогу, — вздохнув, велела Галинка, а сама стала глядеть на корзину.
Правда, что же им делать? Куда кошку девать?
Вовка засопел носом и отломил для кошки сразу полпирога с вареньем.
— Я придумала! — весело крикнула Галинка. Давайте отдадим Мурку хорошему человеку!
— Кому? Кому?
— Хорошему человеку. Увидим хорошего человека и спросим: «Вам не нужна кошка?» А он скажет: «Нужна, нужна». Мы сразу и отдадим кашу Мурку.
— Это дело! — повеселел Вовка. — У хорошего человека ей будет хорошо!
Конечно, хороших людей на свете много, но как их отыскать, если по такой тихой зелёной улице никто не ходит?
Они сидели в тени забора. И было так жарко и душно, что им не хотелось двигаться.
Воздух на солнцепёке дрожал и переливался, а листья сникли и не шевелились. Небо казалось уже не голубым, а густосиним. Откуда-то наползала тяжёлая туча.
Даже кошка в корзине угомонилась. Видно, и ей было очень жарко.
— Я бы сейчас водички попил, — сказал Петя.
— Газировки с сиропом, — прибавил Вовка.
— И чтобы холодная-прехолодная, со льда, — проговорила Галинка.
Вдруг Петя зашептал:
— Идёт, идёт!
— Где?
— Вон, вышла из-за поворота… В платочке…
По теневой стороне улицы торопливо шла женщина в пёстром платочке. Она была молодая, загорелая, румяная и, должно быть, весёлая. А раз весёлая, значит хорошая! Она должна была пройти как раз мимо ребят.
Вовка подтолкнул локтем Галинку:
— Ты спроси…
— Не стану, — вдруг заупрямилась Галинка.
— Тогда пусть Петька.
Но Петя замотал головой. Нет, нет, как же это он спросит? Незнакомая тётя… А вдруг, чего доброго, она рассердится! Нет, и он не станет.
Женщина в пёстром платочке поравнялась с детьми, сказала: «Жарковато, ребятишки, а?» — и быстро прошла мимо.
Галинка всё-таки успела тихонько пискнуть ей в спину:
— Тётя, вам кошка…
Но, видно, голос у неё был чуть слышный. Женщина и головы не повернула.
— Эх! — сказал Вовка. — В следующий раз не стану на вас надеяться!
Петя хотел ему сказать, что — и в этот раз он мог бы на них не надеяться, никто его об этом не просил, но тут Галинка снова зашептала:
— Идёт, идёт! Опять идёт!
На этот раз шёл мужчина. Он был в спецовке. Кепка у него была сдвинута на затылок, шагал он широко, твёрдо, прямо посередине дороги, по самому солнцепёку.
Галинка и Петя так и уставились на Вовку:
— Ну?
Мужчина поравнялся с ними. Тоже глянул в их сторону и прошёл мимо.
А Вовка? А Вовка даже не шевельнулся, даже не попытался рот раскрыть.
— Что ж ты? — накинулись на него Галинка и Петя. — Забоялся?
— Ничего не забоялся, а нельзя было. Я знаю этого дяденьку. Не нужна ему кошка. У него своя есть.
— А может, он вторую бы взял? Ты бы ему сказал, что она хорошо мышей ловит.
— Нет, — сказал Вовка, — на что ему две кошки!
