Загорелся Егорий новой работой. Срубил липу и срезал с неё тонкий луб – самый верхний слой. Потом согнул его по форме большой коробьи, края стеночек друг на друга наложил и лыком прошил. Пока луб сырым ещё был, вставил в него еловое дно, чтоб, когда высохнет, стенки коробьи днище крепко сжали.
Из оставшегося луба ещё две коробьи согнул. Одну – для посуды, а совсем маленькую коробейку – для Марьюшкиных серёжек да бус. Железными петельками с узорными высечками ко всем коробьям тонкие крышки еловые прикрепил.
Через несколько дней луб подсох – и стали коробьи белыми, гладкими. Рука сама, головы не спрашивая, к краскам тянется. Маленькую коробейку Егорий тонкими чёрными травками и большими красными цветами расписал. Дорогóй шкатулкой стала простая коробья, не стыдно в такой украшения хранить.
Среднюю коробью, ту, что для посуды, весёлыми картинками из будущей жизни расписал. На одной стенке мчится белый конь в чёрных яблоках, запряжённый в расписные сани, а в санях он сам с Марьюшкой сидит, коня погоняет. Взмахнул плетью и замер так с поднятой рукой, потому что над конём в это время Сирин бесшумно пролетал, весь в разноцветных перьях. А вокруг по небу большие яркие цветы летят, и даже из-под снега красные и зелёные листья выше коня выросли.
На другом боку коробьи Егорий с Марьюшкой уже домой приехали и сидят за столом, кисель едят. На полу Терентий о Марьюшкину ногу трётся, а около Егория чёрная Жучка сидит. А в избе цветы отовсюду, даже из стен и стола растут, будто в сказочном саду. На крышке же коробьи сильного, могучего льва с развевающейся гривой написал. На врагов страх он наводит, а для друзей улыбается и хвостом помахивает, на конце которого цветок распустился.
По бокам самой большой коробьи для приданого зажили все заморские звери, каких Егорий знал. Тут и пёстрая, с загнутым клювом, большая птица папагал[3], индрик с острым рогом во лбу со львом бьётся, царь неба – гордый, сильный орёл и владычица океана – птица страти́м. Живёт она в море-океане и, как увидит корабли, встрепенётся, океан-море всколыхнётся, и все корабли вместе с людьми и товарами тонут в пучине.
А на крышке скачет среди сказочных трав и цветов храбрый богатырь Полкан[4] с луком. Ноги, хвост и тело у него конские, а грудь, голова и руки – человечьи. Сильный зверь, кого хочешь догонит, а не догонит – стрелой достанет.
А на случай, если всё же какой разбойник захочет коробью вскрыть, с внутренней стороны крышки на него хищный крылатый грифон со стальным клювом вылетит, и тут уж бросай коробью и беги не останавливаясь, иначе разорвёт острыми когтями.
За делами время незаметно пролетело. Успел Егорий и деду Афанасию подарок сделать – дубовый подголовок. У этого небольшого сундучка, окованного высечным железом, крышка была скошена, чтоб на неё голову ночью, как на подушку, можно было класть. Расписывать подголовок зверями-стражниками Егорий не стал: голова деда Афанасия лучше всяких грифонов его «сокровища» сохранит.
А Марьюшка в это время с подружками приданое дошивала. Холсты белые, чтоб мужу и детям рубахи шить, она уже давно наткала, полотенца вышитые для украшения избы и на каждый день тоже стопочкой лежали. Несколько больших скатертей цветами и петухами вышила. Их на свадебный стол друг на дружку постелят и после каждой перемены блюд по одной снимать будут, так что гости невестино умение оценить смогут.
Осталось ей несколько последних стежков на свадебной рубахе Егория вышить. А рубаха получилась царская. Такой яркий узор на вороте, груди и на подоле зацвёл, что любой жених, самый никудышный, в такой рубахе князем будет, а уж о Егории и говорить нечего.
Бабушка Акулина с соседками о свадебном угощении хлопочут, ведь не меньше девяти блюд должно на столе стоять. И деда Афанасия заботы не минули. Поручено ему было уговорить своего бедового приятеля, деда Михея, стать дружкой[5] на свадьбе. Поговаривали, что этот дед кудесник, умеет порчу отводить. Именно такой человек и нужен был для свадьбы, для её оберега от нечистой силы.
И вот наконец в конце лютого февраля, в субботу, за день до свадьбы, собрались у Марьюшки любимые подружки смыть с неё в жаркой бане «девью красу» и повыть, попеть жалостливые песни. Тут и Егорий с весёлыми дружкáми подоспел. Поднёс с поклоном невесте свои расписные подарки, а девушкам – орешков и сладостей.
Как увидели подружки дивные коробьи, про сладости забыли и ну ахать, ну Егория нахваливать! Марьюшка стоит гордая за него, счастливая. Тут и её черёд рубаху поднести. Теперь уж парни друг дружку отталкивают, глаза на такую красоту таращат, а Егорий даже покраснел от удовольствия.
Хлопнула дверь в сенях – дед Афанасий с мороза в избу ввалился.
– Ну, девоньки-подруженьки, ведите невестушку под белы руки в баньку-парёнку, натопил я её докрасна!
